Но перерыва не будет ещё метров пятьсот-шестьсот, если я правильно запомнил рельеф этой горы.

У меня всё крепче и крепче ощущение, что эта горная цепь — нечто неестественного происхождения. Не бывает так, чтобы горный массив был сплошь отвесным.

Легенды говорят, что при приходе сюда Цинь Шихуанди, по будущей Поднебесной ходили некие богоподобные титаны, которых он лично убивал. И будто бы горная цепь Туйшань — это останки убитого императором древнего титана.

Скорее всего, это галимый пиздёж, как и большая часть народного фольклора, но тут точно не обошлось без вмешательства богов или очень могущественных практиков. Возможно, Шихуанди, который был пиздец каким могущественным, приложил к этому свои руки. Эти горы ведь защищают центр Поднебесной с востока, а на западе, как известно, тоже есть горная цепь — Цзюэшань. И я почти не сомневаюсь, что каждый ёбанный перевал в тех горах тоже перекрыт мощными крепостями.

Первый император, как я понимаю, имел желание и ресурсы, чтобы защитить свои имперские провинции по центру раз и навсегда.

Я даже не представляю, сколько солдат нужно безвозвратно въебать в этих горах, чтобы взять даже небольшую крепость, стоящую на перевале. Даже если у тебя будут горные орудия, это не поможет, потому что у врага будут крепостные орудия, крупнокалиберные и дальнобойные. Это будет пиздец какое кровавое действо — штурм такой крепости.

Шихуанди был стратегом, лучшим императором Поднебесной, которую он сам и создал.

А теперь всякая жалкая немочь, типа Реншу, куколдит под властью кровососов и делает вид, будто это продолжение дела первого и великого императора…

Ещё сорок минут подъёма и я натыкаюсь на узкий выступ.

— Фу-у-ух… — выдыхаю я, садясь на него.

Руки горят огнём и адски болят, а общее состояние такое, что хочется бросить всё и больше никогда не заниматься альпинизмом.

— На хую катал такой спорт… — пробурчал я, выдёргивая пробку из фляжки. — Нужно быть конченым, чтобы заниматься таким ради удовольствия…

Появляется желание выбросить всю поклажу и понадеяться на авось — вдруг западная сторона окажется пологой?

Но нет, так рисковать я не могу. А если не окажется? Тогда я просто сдохну, прокрутив всю свою жизнь перед глазами в процессе затяжного падения.

Смотрю вниз.

Воздух удивительно прозрачен, поэтому я прекрасно вижу вдалеке какие-то города и поселения. А ещё я вижу огромный лес, уходящий в горизонт. Как же красиво, сука…

Даю себе час на восстановление и что-то вроде экспресс-акклиматизации. Уже чувствуется недостаток воздуха, поэтому неплохо было бы отлежаться денёк, чтобы не словить высотную болезнь, но я не собираюсь торчать на этом узком выступе сутки — это небезопасно.

Я слабо представляю себе, что такое высотная болезнь, но знаю, что это очень опасная херня. Насколько она опасна для юся — без понятия. Может, вообще не опасна, а может, тут всё как у людей. Проверять не хочется и лучше перебдеть, чем потом перебздеть.

Мною выбрана самая низкая гора, которая имеет высоту не меньше шести километров. Я поднялся примерно на два с половиной километра, поэтому прошёл меньше половины пути.

— Ладно, нехрен засиживаться, — сказал я.

Прошло что-то около часа и появилось ощущение, что мышцы восстановились.

«Я охренеть какой рисковый — без страховки на такую высоту», — подумал я, продолжив подъём.

Методика подъёма у меня особенная, не такая, как у всех — если участок слишком гладкий, то я пробиваю в нём отверстия пальцами, а если есть какие-нибудь выступы, не доверяю им, а тестирую сильным давлением. Так я точно не разъебусь и местным падальщикам не придётся жевать моё жёсткое мясо, замысловато разбросанное у подножия гор.

Думаю, если упаду с такой высоты, меня тоже разбрызгает, как шарик с говном, как это бывает с обычными людьми…

Методично проверяя выступающие камни и протыкая породу в сложных местах, карабкаюсь и думаю, почему-то, о бывшей жене, мадам Доу и знахарке Янмей.

Разные мысли лезут в голову, когда забираешься на гору. Ветер воет, становится холоднее, но мне сейчас тепло — я устойчив и не к таким минусам.

Через два часа я почувствовал значительную нехватку кислорода. Высота где-то километра три с половиной, может, уже четыре, поэтому неудивительно, что воздух тут разрежен. Если продолжать в том же духе, то мне пизда. Нужно осмотреться и искать место для привала. Возможно, лучше двигаться вбок, чтобы не усугублять ситуацию.

Осмотрелся по сторонам, но тут сплошь голая стена. Надо двигаться в какую-то сторону, что рискованно. Только вот выхода нет — если продолжу подъём, в один момент просто отключусь.

«Ключ поверни и полетели…» — пронеслись в голове строки из песни Васильева. — «Но летать мне сегодня не хочется».

Двигаюсь влево, чтобы оценить обстановку и подыскать подходящее место для ночёвки.

Но если ничего путного не найдётся, то я буду действовать в соответствии с инструкцией от Жан-Поля Сартра.