Возвращаюсь на плот и продолжаю своё затянувшееся речное турне.

На реке, конечно, спокойно, но меня уже достало питаться рыбой и наблюдать однообразную картину проплывающих мимо берегов. Тут хуже, чем на болоте…

— М-да, такая жизнь не для меня, — произнёс я, берясь за вёсла.

Я видел великое множество речных торговых кораблей, двигающихся по реке на запад и на восток. Торговля тут идёт бойко, но ещё бойчее здесь идёт рыбалка — сотни рыбаков ежедневно выходят на воду и ловят рыбу, которой тут, судя по всему, очень много.

Набрав бешеную скорость, составляющую около девяти километров в час, если по моим ощущениям, двигаюсь так ещё километров двадцать и наблюдаю плавный поворот реки. Как и говорил старик, она сворачивает на юг, а на юг мне не надо. Мне надо на северо-запад.

Направляю плот на подходящий берег и сажу его на брюхо.

— Ты достойно послужил мне, «Дерзкий», — разворачиваюсь я к своему плавсредству. — Пора тебе на почётную пенсию…

Вытаскиваю плот на берег и оставляю в кустах. Пусть догнивает тут, а я дальше пойду.

Загружаюсь своей поклажей, подпрыгиваю пару раз, чтобы удостовериться, что ничего не звенит и не шуршит, а затем иду на северо-запад. Дед сказал, что Юнцзин в девяноста километрах, а по воде я прошёл примерно километров двадцать, но на запад, поэтому дистанция до имперской столицы сократилась, по ощущениям, километров на тринадцать-четырнадцать.

*530-й день юся, имперская провинция, пригороды Юнцзина*

«Твою мать!» — рассмотрел я панораму города. — «И как здесь люди живут?»

Я забрался на лесистый холм, изучал окрестности и охуевал.

Если за моей спиной сельская местность, с рисовыми полями, крупными деревнями, жители которых обрабатывают всё это, то передо мной плотная одноэтажная застройка, уходящая в горизонт.

Слышал я раньше, что Юнцзин — это очень большой город, но я представлял себе что-то вроде Новосибирска. Ну, по моим меркам, Новосибирск — это большой город, а Юнцзин — это пиздец какой-то.

Одноэтажный мегаполис, раскинувшийся на сотни километров.

По дороге я видел очень много рисовых обозов — они едут в город дни и ночи. Теперь мне понятно, почему. Всю эту ораву людей нужно чем-то и как-то кормить…

— И как я найду тут Маркуса, Сару и Дору?! — вопросил я, обращаясь к Небу.

Но делать нечего, надо искать их, причём очень технично, потому что власти точно очень недружелюбно настроены к юся, поэтому могут возникнуть проблемы. Нет, не могут, а точно возникнут, если я буду «светиться» где не надо.

— Блядь, гениально придумали — «а давайте встретимся в Юнцзине…» — пробурчал я недовольно. — Могли ведь выведать, какие есть пригороды или города-спутники…

Зная конкретный район, можно было бы ждать там, но мы, как обычно, затупили, предполагая, что Юнцзин мало отличается от подавляющего большинства региональных городов и найти тут друг друга будет вообще не проблема.

— Сука, твою мать… — ругнулся я и начал спуск с холма.

Пригороды встретили меня вонью — это что-то вроде смеси гари с говном и тухлой рыбой.

«Айкосы курить любят, походу», — подумал я и усмехнулся.

Одна хорошая сторона всей этой истории — я бросил курить и желания начинать не имею. Потребность в никотине я испытывал только в первые два года, а затем организм окончательно смирился и принял это — мы больше не курим.

Главные улицы качественно вымощены, по ним ведь ездят телеги с провизией, а вот между блоками домов не дорожки, а сплошная грязь.

Шлёпаю по грязи и думаю, как бы я действовал, попади сюда раньше всех и осознай весь масштаб жопы, в которую попал — как подать знак остальным? А что, если я пришёл первым?

Итак, из этого я делаю вывод, что мне нужно найти хорошее место для жизни, на случай, если я тут первый.

Долгосрочная аренда номера в винной башне — это не мой путь. Я легко могу спиться, есть у меня такая склонность, поэтому буду держаться подальше от питейных заведений.

Вообще больше ни грамма в рот…

«… ни сантиметра в жопу», — подумал я, ухмыльнувшись.

С бухлишком навсегда покончено, потому что оно никогда не доводило меня до добра. Превратился в никчёмного пивного алкаша — раз. Нажратый поехал догоняться в ресторан — два. Вышел гулять по трущобам бухой в говно и вообще не подумал о возможных последствиях — три.

Это стоило мне семьи, жизни, а затем жизней жителей целой провинции…

Теперь я идеологический трезвенник-язвенник, поэтому можно ожидать, что скоро я буду осуждающе смотреть на местных пьяниц и нудным тоном вещать никому в хуй не упёршиеся лекции о вреде алкоголя, хе-хе!