Змейка улыбается уголком губ, обнажив клыки:

— Мазака.

На глазах удивлённых дроу хищница разворачивается, идёт к небольшой плитке у стены, что питается через артефакт напрямую от резервного магокристалла. В два движения ставит турку и начинает варить.

Пока плита тихо потрескивает, Питон бросает взгляд в сторону. Его взгляд цепляется за Красивую. Видно, узнал. Лорд прекрасно знает, кто она — и насколько важна для Багрового Властелина. Его голос становится вежливым:

— Моё почтение, леди…

Тигрица никак не реагирует. Молча отворачивается. Вообще, ей не хватает подоконника в шатре — так бы сейчас развалилась и смотрела бы в окно.

Стульев хватает на всех. Питон снимает шлем и садится лишь после того, как разместились дамы — значит, приличия он соблюдает. Вот только со своей дочерью он так и не поздоровался. Все внимание лорда достается мне. Он смотрит на меня исподлобья:

— Король Данила, я поставлю гарнизон здесь, у опушки Молодильного Сада.

У меня ответ на такой наезд может быть только один:

— Я не потерплю здесь никого.

Он вскидывает брови, его плечи напрягаются:

— Думаешь, ты сможешь защитить Сад лучше меня? Или считаешь, что Багровый Властелин послушает именно тебя? У меня есть на это право.

Жены, Гюрза и адъютант молчат.

— Вы разве назначены новым лорд-губернатором? — спрашиваю.

— С недавних пор я выше его, — с презрением отвечает Питон. — И еще раз повторюсь, король-человек: я поставлю здесь гарнизон.

Я жёстко:

— Надзора не потерплю. Тогда я просто откажусь восстанавливать Сад.

— И с чего ты вообще взял, что у тебя есть силы его восстановить? — шипит он.

Со стороны звучит тихий, но чёткий голос Гюрзы:

— Потому что король Данила уже возродил энта, папа.

Питон замирает и переводит взгляд на выпрямившуюся дочь, а потом снова на меня.

— Чего?!

— Ты и этого не сделал, а человек смог! — со злорадством добавляет Гюрза.

— Чего?! — кажется, до Питона тяжело доходит.

Я не отвожу глаз:

— Леди Гюрза сказала правду. Багровый Властелин, когда узнает, что я смог это сделать, поддержит меня. Я сделал то, чего не смог добиться никто из его лордов. Ни у кого не было даже приближения к результату.

Питон замолкает. В его лице борьба: сомнение, раздражение, недоверие.

— Вот как… — угрюмо бурчит он. — Я могу взглянуть на энта?

— Конечно, — киваю.

Мы идём вдвоём, в сторону временного питомника. Там, на свежей дощатой подстилке, спит энт — колоссальное древо с живыми, переливчатыми прожилками, похожими на сосуды. Лапы-корни раскиданы в стороны.

Питон пристально смотрит на энта, явно включает какое-то особое друидское зрение. Лицо напряжено, челюсть сжата.

Наконец, не поднимая головы, говорит:

— Это, конечно, удивительно, но всё равно тебе нужен форт. Огромоны совсем рядом, и никакие частоколы от них не защитят.

Он с превосходством смотрит на меня:

— Наши стационарные артефакты позволяют возводить каменные укрепления за сутки. У тебя их нет. Я даю тебе неделю. Если возведёшь — хорошо. Если нет — я сам пойду к Багровому Властелину. И доложу, что Сад под угрозой.

Смотрю ему в глаза и коротко бросаю:

— Я учту, лорд.

И в ту же секунду в мыслеречи раздаётся голос Ледзора:

— Хо-хо, шеф, прикинь, я уже довёл филиппинцев! Две сотни движутся к Замку Дракона! А у нас, правда, ещё ни одного гвардейца не прибыло!

Блин, Одиннадцатипалый, ты и дня не пробыл комендантом!

Замок Ламара, Примолодье

Гагер стоял у тёмного окна, глядя на догорающие огни внизу, и в этот момент получил сообщение. Всего одно слово. Но за ним — целый удар по планам, по самолюбию, по контролю.

Энт.

Грёбаный Филинов его возродил.

Как? Как у него вышло?

Лорд-дроу замер, но всего на секунду. Потом резко выхватил из кармана связь-артефакт и вызвал на связь генерала огромонов. Голос его был спокойным — слишком спокойным:

— Немедленно собери группу. Уничтожить энта. Это важно, иначе наши договорённости полетят в трубу. Человек не должен возродить Молодильный Сад! Только не он!

Но уже во время передачи приказа внутри заворочалась мысль: этого может быть мало. Энт — это древо-зверь. По донесению, он пока спит, да, но если пробудится — одной грубой силой не обойдёшься. Но любое дерево, даже живое, можно сжечь.