Над полями раздался резкий, бередящий душу и разгоняющий кровь звук волынки, загрохотал большой барабан. Конноли имели в своем составе музыкантов, которые расчехлили инструменты и принялись играть, лишь только стало ясно — прятаться больше не нужно. Пикинеры, заслышав знакомые звуки, крепче сжимали пики, строились в шеренги. Кони перебирали ногами, кавалеристы скалились и заряжали арбалеты… Ёррин Сверкер на сей раз не собирался отсиживаться в тылу — он выполнял роль вексиллария-знаменосца! Черное знамя, приведенное в порядок и обметанное по краям герцогиней, трепетало на ветру, гном ухмылялся, вышагивая впереди строя.

Сама Габриель Атерна-Аркан осталась при госпитале, хотя и стремилась сопровождать мужа. Габи не разбиралась в травматологии и хирургии, но что касается фармакологии и гигиены — в этом ей не было равных, так что знания и навыки герцогини вкупе с опытом парочки костоправов и старых военных фельдшеров могли здорово помочь раненым.

Оглянувшись еще раз на край поля, где остался обоз, Рем высмотрел фигурку жены и взмахнул рукой. Она помахала в ответ и послала воздушный поцелуй. Тронув каблуками бока коня, Аркан направил его крупной рысью перпендикулярно шеренгам пикинерам.

— Молодцом, молодцом, маэстру! Мы убьем их всех! Бог за нас! — и снова оборвал себя — на Юге Бога не знали, и что самое страшное — знать не хотели.

— Виват, Аркан! — не растерялись пикинеры. — Бей-убивай!

Они знали, что их командир — ортодокс и человек очень религиозный, но за купленных за личные средства коз, налаженное снабжение и умелое, и при этом ненавязчивое руководство пехотой и кавалерией могли простить ему недостатки и посерьезнее.

А потом снова заиграла волынка, и забил барабан — музыканты, эти спешившиеся аристократы, завели старинную мелодию, от которой в глазах южан загорался огонь, а ноги начинали чеканить шаг. Шон Лоусон запел первым, а остальные подхватили:

— Сперва внушила сердцу страх,

Затем — дала покой.

Я скорбь души излил в слезах,

Твой мир течёт рекой.

Прошёл немало я скорбей,

Невзгод и чёрных дней,

Но ты всегда была со мной,

Ведёшь меня домой!

Аркан скрипнул зубами: они пели так, будто обращаются к родной земле, или любимой женщине. Эту песню они называли «Прекрасная Грэйс», но он — бакалавр философии и книжный червь, знал, что сей древний гимн пришел от прежних, и назывался он «О, благодать!» и был посвящен Богу, Творцу Миров, Владыке Света и Огня… И куплетов в нем имелось гораздо больше, чем три, которые пели орра, крепко сжимая в руках пики.

— Земля истает словно снег,

Иссякнет солнца свет,

Тобой призвавшей меня здесь,

Навеки я согрет…

Все-таки именно эти бородачи были самым близким для ортодоксов народом — даже если сами этого не понимали. По своей натуре, по образу жизни, манере ведения хозяйства… Странно, но факт: атеисты-орра и фанатики-ортодоксы шли одним путем, но как будто в разные стороны.

Солнце пекло нещадно, кричали в небесах испуганные полевые птицы, ветер трепал знамя, перья на шляпах и полы кафтанов.

Пехота шагала вперед по пшеничному полю, прямо к виднеющимся вдали каменным стенам поместья Флэнаганов. Оттуда слышались звуки разгорающегося сражения, рев и лязг — но хриплая песня южан и пронзительный голос волынки звучали громче, сильнее!

— Орки ненавидят волынку, — пояснил Мёрфи Гарви, когда Аркан оказался поблизости, в очередной раз объезжая строй. — Волынщиков потому ставят в самый центр, где оборона крепче всего — зеленокожие ведь прут на них как мухи на дерьмо, только успевай колоть! Ну, сейчас сами все увидите! Началось… Началось!

Действительно, сначала зазвучали удивленные и обрадованные голоса людей на стенах, потом — разъяренный рык орков, а потом целая толпа клыкастых бойцов помчалась по полю навстречу ненавистным звукам. Барабан рокотал непрерывно, волынка вместо торжественного гимна теперь выводила неистовую плясовую. Южане сменили песню на злое и четкое «раз-раз-раз-два-три!» — и качнулись навстречу оркам ровно в тот момент, когда до них оставалось расстояние не длиннее руки — как раз для удара.

Страшный звук, с которым пики вонзаются в плоть, и вопли убиваемых наполнили небеса Юга. Первые ряды пикинеров выдергивали свое страшное оружие, вторые уже били и кололи навстречу напирающему врагу, третьи — не давали оркам достать товарищей, отталкивали их, ранили, терзали тела зеленокожих.

— Кавалерия! — закричал Аркан и помчался к отряду Доэрти. — Внимание!

Фланговые удары — это именно то, что было сейчас необходимо, чтобы сбить наступательный порыв орков. Несмотря на чудовищные потери, клыкастые рвались вперед, ломали топорами, руками, собственными телами древки копий, пробивались на ближнюю дистанцию и заставляли пикинеров пускать в ход фальчионы, с которыми орра были не так хороши! В нескольких местах строй опасно прогнулся. Но волынка все еще играла, бил барабан, Ёррин с черным знаменем в руках непоколебимо стоял по центру войска.