Эстоки — колющие мечи, предназначенные для борьбы с бронированным противником, скрестились с бастардами и клейморами рыцарей-оптиматов, мощные удары непривычного для рыцарей оружия вполне эффективно пробивали стальные латы, полилась кровь. Лязг смертоносного железа, ржание коней, проклятья и боевые кличи зазвучали с новой силой. Патрик и Коннор Доэрти, Дуглас Конноли и другие отважные орра, руководившие вылазкой, старались не терять голову в горячке боя — таинственный туман над позициями врага явно таил в себе немало опасностей. И потому, едва лишь с крепостных стен раздались звуки волынки, возвещающей об относительном успехе спасательной миссии, как южане стали сбавлять темп.

Авангарду оптиматов досталось, потери были большие — осаждающие не ожидали столкнуться с таким необычным соперником, рыцари перегруппировывались перед очередной схваткой, многие из них оглядывались — не придет ли подкрепление?

И подкрепление пришло! Тяжело грохоча сапогами выдвинулись по флангам наемники, вышли из тумана ряды отборной рыцарской конницы… Орра стали разворачивать коней, один за другим выходить из боя, отступать к открытым воротам. Оптиматский авангард, а точнее — те из предназначенных на убой бедных рыцарей, кто еще мог держать оружие в руках, с радостным гиканьем устремились в погоню.

Именно этого от них хотел дю Ритер. Именно этого от них, как ни парадоксально, хотел и Аркан! Самым страшным во всем этом мудреном плане, который держался на очень хлипких ниточках, была необходимость дать возможность оптиматам поверить в победу! Впустить их в город на плечах отступающих орра! Это означало множество смертей, множество потерянных молодых жизней красивых и веселых аристократов, соли земли Страны Хлопка.

Буревестник на башне замер у зубца, оперевшись на него ладонями, вцепившись пальцами в холодный камень. Казалось — или кладка раскрошится от нервического напора Аркана, или из-пода ногтей герцога потечет кровь. Он смотрел на южан — настоящих героев! — которые медленно отступали к воротам, сдерживая натиск рыцарей, видел подбирающихся к стенам солдат дю Ритера, обозревал город за своей спиной, слышал лязг оружия зверобоев внутри башни, у себя под ногами и молился. Молился о том, чтобы его усилия были не напрасными. Чтобы все эти мужчины, сражающиеся там, внизу, умирали не зря.

События у ворот разворачивались меж тем самым драматическим образом: южане гибли, отступая, а рыцари еще недавно бывшие в роли жертв, теперь почувствовали себя победителями! К тому же, в каждом из двух отрядов профессиональной пехоты дю Ритера, которые подтянулись с флангов, имелся сильный маг, и мерцающая пленка покрыла собой пространство на сотню шагов окрест, защищая атакующих от обстрела. Постепенно закованные в стальную, пусть и местами ржавую, с прорехами, броню, дворяне-оптиматы продавливали южан, создав пробку в воротах, не давая закрыть створки.

В какой-то момент орра дрогнули — и отступление превратилось в бегство — пусть и запланированное, но все же губительное. Южная кавалерия устремилась в глубину города, стуча копытами по брусчатке и орошая улицы Первой Гавани кровью из ран. Раздались торжествующие крики оптиматов, и первый десяток рыцарей из авангарда вырвался на городские улицы. Однако, здесь, внутри города маги не могли помочь своим соратникам, и со стен и башен в тяжелых всадников полетели метательные снаряды. Почти все первопроходцы погибли, чуть ли не единовременно.

— Вперед, вперед! — закричали сержанты и офицеры дю Ритера, напирая на тыловые ряды авангарда, которые решили отвернуть, не рисковать жизнями в незащищенном пространстве за воротами.

Наемники же и не думали давать им такой возможности: в ход пошли гизармы, совни, бродексы на длинных древках и боевые молоты-люцернхаммеры — не нанося ударов смертельных, люди дю Ритера вполне ясно дали понять: отступать никто не будет! Для рыцарей это стало весьма неприятной неожиданностью: все-таки они были дворянами, и не привыкли, что к ним относятся как к расходному материалу! Их осталось около трех сотен — считая одоспешенных оруженосцев и слуг, в жуткой сутолке у ворот развернуть всю эту массу и направить на прорыв не стоило и пытаться. К тому же — что дальше? Бежать? Дезертировать? Рыцари предпочли смерть позору — и устремились в город, по довольно широкой мощеной улице, которая вела от ворот к центру Первой Гавани — под градом стрел и метательных снарядов.

Люди дю Ритера, радостно взревев, ринулись брать под контроль ворота и ближайшие участки стен. Защитники отсюда спешно бежали, куртина с воротами оказалась захвачена за четверть часа. А вот круглые башни стали настоящим оплотом гарнизона Первой Гавани — здесь наемников встретили суровые воины в шапелях — аскеронцы! Они не желали уступать ни пяди, сражались в башенных дверях насмерть, при этом с верхних площадок работали арбалетчики, лучники и пращники ортодоксов. Бой кипел нешуточный!

Пурпурное знамя с вышитыми золотыми крыльями Феникса над воротной куртиной и широко открытый проход в город стали знаком для большей части оптиматского войска. Качнулись вперед колонны отборной рыцарской конницы — и двинулись к распахнутым настежь воротам! Узурпатор Краузе спешно снимал резервы с других направлений, перебрасывая тяжелую пехоту и отборные части на подмогу дю Ритеру. Фактически, на остальных участках укреплений происходила лишь имитация штурма — иррегуляры, туринн-таурские стрелки и части прикрытия не давали ортодоксам самим перегруппировать силы или сделать вылазку из других ворот, но действительно серьезных попыток взять стены в других местах осаждающие не принимали.

И это выглядело логично — тысяча, две, три, пять тысяч латной конницы скрылись за малыми торговыми воротами, лучшие силы оптиматов уже были внутри! Да, в башнях ортодоксы стояли крепко, но вот-вот рыцари захватят плацдарм, прорвутся глубже в город, к другим воротам — и участь Первой Гавани будет решена.

— Коня мне! — выкрикнул псевдо-император Краузе. — Я въеду в поверженный город следом за войсками!

— Ваше величество, башни у ворот еще не взяты… — Вайсвальд вовсе не разделял энтузиазма своего владыки. — Оттуда идет обстрел!