Огромный раскидистый дуб — вот что увидели они ровно там, где должен был располагаться хвост льва. Он рос вплотную к стене, его огромные корни взломали каменные плиты, которыми был вымощен задний дворик богадельни, ствол толщиной в несколько обхватов поражал воображение…

— С улицы его почти не видно, — пояснил сторож. — Сами видели — улочки у нас узенькие, дерево растет внутри застройки, ветви его над крышами… Никто не присматривается особенно, разве что с монастырских башен, или из княжеской резиденции — но кому там интересен наш дуб?

— Нам интересен, — сказал Аркан, и поморщился — мигрень одолевала его рядом с этим деревом со страшной силой!

— Милейший, — проговорил Экзарх. — Будьте столь любезны — пойдите на свое рабочее место, и никому, никогда и ни за что не рассказывайте, что мы приходили в Деграсскую Богадельню! Это — дело церкви!

Он глянул так, что сторож даже отпрянул, а потом заговорил быстро-быстро:

— Клянусь всем святым, что есть у меня, ваше высокопреосвященство! Клянусь сохранить в тайне! Можете положиться на меня: сторож и экзарх — это сила! Клянусь всем, чем захотите!

— Помни, чадо Божие — ты трижды поклялся! — погрозил пальцем его высокопреосвященство. — А теперь — иди!

Старик удалился — шаркая, приговаривая что-то себе под нос и освещая дорогу фонарем. Экзарх обошел дуб по кругу, остановился у той его стороны, что ровно смотрела на стену богадельни, прикрыл глаза и произнес:

— Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу! — голос его грохотал, подобно шуму прибоя, и не было в нем ничего схожего с тем, как маги читают заклинания.

Потому что истинная вера и настоящая молитва — это не про бормотание каких-то фраз и совершение обрядовых действий. Это про разговор человека — с Богом. Ребенка — с Отцом.

Буревестник с облегчением почувствовал, как отпускают сдавливающие его череп невидимые обручи, как спадает странная пелена с глаз — и ясно, очень ясно увидал в стволе дуба трещину, прореху, дупло от самых корней, от земли — и на высоту человеческого роста.

— Ты за этим позвал меня с собой? Чтобы я открыл для тебя путь, запертый эльфийской магией? — поинтересовался Экзарх Деграсский. — Хитрый ход, только Аркан и мог его придумать. Никто, кроме ортодокса не смог бы пройти здесь. Да и ты нашел бы лаз, только ощупывая ствол дерева шаг за шагом… И стал ли бы ты его ощупывать — тоже хороший вопрос.

— Я искал бы в стене, — признал Рем. — Что ж — пойдемте дальше?

— Нет уж, чадо Божие Рем! Я не знаю и знать не хочу, что скрывается внизу. Мне довольно будет и того, что ты уверен в том, что делаешь! Дальше ты пойдешь один, а после того, как возьмешь то, что тебе нужно, я позабочусь, чтобы об этом месте никто не вспоминал следующие сто лет, — его высокопреосвященство отошел в сторону и сделал приглашающий жест рукой. — Делай что должно, и будь что будет.

Взяв в одну руку скимитар, в другую — фонарь, Рем Тиберий Аркан, герцог Аскеронский шагнул внутрь дерева.

«И око не видало, и ухо не слыхало, что приготовил Господь любящим его» — эти строчки из Писания крутились в голове Буревестника все время, пока он спускался на странной металлической площадке в земные глубины, освященные мерцающим красным светом, и потом, после того, как он шагнул через открывшиеся перед ним двери, приведенные в движение неизвестной силой. Стены, потолок и пол этого священного хранилища были на первый взгляд вырублены в монолитном камне, но присмотревшись, Рем распознал в этом материале какой-то сорт бетона. Определенно не тот, что использовали в Аскероне. Да и светильники на стенах явно не были магическими, но каким образом они горели столько лет — этого Буревестник понять не мог.

Спустя пятьдесят шагов он остановился перед еще одной дверью, которая и не думала открываться. Буревестник недолго думая прикоснулся к холодному металлу створок ладонью, и вдруг услышал потусторонний голос, который произнес безжизненно:

— Назовите цель вашего визита в хранилище специального резерва?

— О, Господи! — отпрыгнул герцог в сторону, а потом собрался с духом и ответил: — Я пришел за огненными стрелами, способным поразить Феникса — летающего демона, которого оптиматы почитают за Бога.

— Принято. Культурный код признан соответствующим заданным параметрам. Описанная ситуация признана критической. Доступ разрешен. Искомый образец вооружения находится на стеллаже пятнадцать, полка три. При попытке изъять другой образец вооружения помещение будет заполнено нервно-паралитическим газом, что приведет к вашей смерти.

Двери отворились. Буревестник оказался в помещении, живо напомнившем ему тайный схрон Граббе. Здесь также, как и в кхазадском подземелье располагались ряды стеллажей, на которых можно было разглядеть многочисленные ящики, коробки и свертки. Рем с благоговейным трепетом двигался по хранилищу, тщательно высматривая цифры 15 и 3. Наконец, он нашел искомое: длинный, даже на вид прочный ящик зеленого цвета, на котором белыми трафаретными буквами значилось: