— Конечно, недавно познакомились, в ломбарде, — добродушно улыбнулся я. — Я слышал, что вы нуждаетесь в деньгах.

— А кто же в них не нуждается? — растерянно улыбнулся он в ответ. — Но я до сих пор не понимаю, что вы от меня хотите.

— Всё очень просто. Получилась забавная штука, — продолжил я. — Та вещь, которую вы хотите выкупить, очень нужна мне.

— Так-так, а вы тоже коллекционер? — удивился он.

— Я больше… хм… рунный художник, и этот стилус мне очень придётся кстати, — ответил я.

— Вы меня поразили своими словами. Вы не похожи на колдуна, привораживателя, — ответил он. — Обычно они очень импозантно выглядят…

— Я же говорю… художник, — повторил я.

— Обычно рунами пользуются только они, — поднял он брови от удивления. — Но чтобы просто художник.

— Да, я рисую, для души, понимаете, — объяснил я.

В какой-то мере я прав. Рисую, чтобы сохранить свою душу в целости и сохранности в этом теле. И чтоб никакая сволочь не отправила её бесцельно болтаться в Междумирье.

— Предмет, который вы так стремитесь выкупить, будет пылиться на вашей полке. А оказавшись в моих руках… он будет служить, приносить пользу, — улыбнулся я. — Уважаемый Вадим Григорьевич, этот мир должен увидеть мои творения.

— Вы говорите очень проникновенно, — ответил коллекционер, задумываясь. Затем пробормотал: — Тем более мне нужны деньги.

— Давайте так. Сколько вы хотите за этот стилус? — решил я додавить его.

— Вообще, это очень дорогая вещь, — начал он.

— Сколько? Назовите сумму, — потребовал я.

— Ох… — он задумался.

— Тысяча? Может, полторы? — спросил я у коллекционера, и глаза у него алчно заблестели.

— А если две? — в его голосе проскочила надежда.

— Или всё-таки полторы? — вопросительно посмотрел я на него.

— Эх, была не была! Тыща девятьсот! — решительно выпалил коллекционер.

— Вот, — отсчитал я купюры, показывая ему. — Здесь тысяча семьсот.

— Хорошо, — кивнул он. — Я согласен.

Коллекционер выхватил из моих рук деньги и решительно направился в ломбард. Через пару минут он вынес стилус в футляре и торжественно вручил мне.

— Премного благодарен, — кивнул я. — Не смею вас больше задерживать.

Я направился к широко улыбающемуся Владимиру. Он стоял неподалёку и слышал наш разговор.

— Где ты так научился уговаривать? — хохотнул он. — Я даже поверил на секунду, что ты художник, рисующий картины.

— Каждая руна — это картина, Володя, запомни, — засмеялся я. — И я ведь только учусь рисовать. Дальше будут картины более живые…

— И более смертоносные, — улыбнулся Владимир, когда мы садились в машину.

— Возможно и так, — ответил я. — Это уже от моих врагов зависит.

— Главное, чтобы их не скопилось слишком много, — подметил Владимир. — А то и руны не помогут.

— Ты недооцениваешь рунное искусство, — ответил я, вспоминая битвы с ордами монстров. — Есть такие картины, которых боятся и толпы злодеев.

— Даже боюсь попросить нарисовать хотя бы одну такую, — удивлённо взглянул на меня Владимир.

— Я ещё не достиг такого уровня, но не исключаю, что ты увидишь такое творчество своими глазами, — пообещал я.

Всю дорогу в поместье я рассматривал ценную покупку. Открыл футляр, достал увесистый стилус. Он был идеально сбалансирован и предназначен как раз для начертания рун. А ещё, что самое удивительное, инструмент был усилен магией.

И что-то мне подсказывало, что я приобрёл этот предмет почти задарма.

— В общем, Володя, я беру тебя в качестве водителя, — повернулся я к Владимиру. — К тому же хочу предложить заняться поиском артефактов, в том числе и сборных.

— Я принимаю предложение, шеф, — довольно улыбнулся водитель. — Предложение интересное. — Свободные в продаже артефакты — сущая ерунда. Но можно поискать на чёрных рынках, побеседовать с контрабандистами.

— У тебя есть на них выходы? — поинтересовался я.

— Поищем, разве это проблема? — ухмыльнулся Владимир, выворачивая руль направо, в сторону поместья.

— Но нужны не все артефакты, — предупредил я. — Особенные.

— Какие, например? — удивился водитель.

— Усиливающие способности, — объяснил я. — Но ты, главное, найди, а там уже посмотрим.

На этом мы и остановились.

А приехав в поместье, скрепили трудоустройство Владимира на бумаге подписями и печатью рода Волковых.