В центре осталась пустая площадка неправильной формы, вытянувшаяся вдоль линии моря. Поперек ее пересекала трещина, не такая уж и большая, но явно очень глубокая.

— Что ты видишь, — опять я начал пытать ученицу. — Смотри не глазами.

— Какие-то линии, очень красивые, сложная магия!

— Что под линиями?

— Что-то мрачное! — поморщилась Алиса. — Я это и почувствовала на перекрестке, да?

— Тебе виднее, — начал я вредничать, но передумал. — Это прорыв, портал в очень неприятный мир. Он закрыт печатью. Осмотрись, там в соборах есть и другие трещины, также запечатанные. Только вот эта печать треснула. Наверное, раньше монахи поддерживали защиту. Интересно, куда они делись? Надо будет поговорить с Луиджи. А теперь смотри внимательно.

Я довольно долго вникал в узор, пока наконец не увидел, где именно повреждено плетение, и каким оно должно быть. Черпая энергию откуда угодно, лишь бы не из других печатей, благо в воздухе витало много шлака, эманаций, просачивающихся из трещины, я начал восстанавливать заклинание.

Я практически закончил, наводил последние штрихи, лоск от меня лично, чтобы защитить печать от внешнего влияния, когда Алиса за моей спиной тонко и страшно закричала.

Облик существа, пытавшегося вцепиться в шею моей ученицы, постоянно менялся. Монстр переливался как капля, но при желании можно было опознать гипертрофированно хищную зубастую белку с повышенной прыгучестью. Ее длинным суставчатым ногам позавидовал бы кузнечик. Вместо шелковой шкурки тварь покрылась черной, глянцевой и влажной кожей, она напоминал нефтяное пятно, притворявшееся животным.

Первый прорыв на моей памяти принял на себя патруль эльфов, они-то и дали им название Lempingulo, что означает «игривый прыгун», или попросту «попрыгунчик». В авангарде вторжения всегда идет орда простейших тварей, за ними прут существа сложнее. На вершине цепочки царят реально опасные монстры, владеющие мощной магией, но они приходят на подготовленный плацдарм. Сначала же защиту продавливают тонны пушечного мяса, те самые попрыгунчики, что сейчас пытаются сожрать Алису. Я насчитал двенадцать особей, то есть один выводок. Опасности они почти не представляют, хотя окажись на нашем месте мирная парочка Клара и Марио, их бы твари схомячили за пару минут.

Всю эту удивительную расу назвали «по наследству» лемпами. Это слово можно условно перевести как «игрун», так их тоже называли. Несмотря на повышенную агрессивность и жажду неконтролируемой экспансии, нам поначалу удалось с ними договориться, но на сегодняшний день все известные миры лемпов оказались полностью заражены паразитами.

Алиса только что выросла в моих глазах на целую голову, если не сильнее. Со страху и на голом андреналине она создала куклу-тульпу, которую выводок попрыгунчиков радостно жрал, до них еще не дошло, что питательности в иллюзии меньше, чем в лопухе под ногами.

Сама же ученица юркнула в тень. Прекрасная, совершенная тактика! Я одной струей раскаленного воздуха испепелил выводок и развеял тульпу. Потом вытащил Алису на физический план, и мы пошли исследовать монастырь.

Очень скоро мы обнражили еще три «дырки», закрытые печатями с более или менее разрушенным плетением. Наиболее пострадавшая, неожиданно, скрывалась аж на чердаке собора. Там, конечно, от защиты и воспоминания не осталось. Через нее попрыгунчики и прискакали в наш мир.

Я осмотрелся и вскоре нашел источник бед. Тут же заставил Алису искать его магическим зрением, вскоре она радостно протянула мне круглый черный камешек, фактурой напоминавший кубик, что я сотворил из токсичных отходов. Я отругал бестолочь, за то, что она хватает руками всякую гадость, а потом мы вникли и поняли, каким образом гадость сосала энергию из печати.

Я велел ученице смотреть внимательно, очистил портал от остатков убитой печати и принялся накладывать собственную, хорошую. Эту подлыми камешками не взломать, не зря один моих титулов «закрывающий двери».

Еще две пострадали меньше, камешки мы изъяли, а я заставил Алису самостоятельно находить лакуны и даже поддельные элементы узоров — «кукушат», подкинутых враждебной магией на место «высосанных» фрагментов. Своих кукушат я внедрять на эти участки не стал, показал Алисе, как восстанавливать исходный узор, и под моим руководством она с большим трудом справилась с одним из них.

Восстановив все печати, мы наконец добрались до пляжа. Я показал Алисе, как создавать одежду, достал из бездонной сумки немного тряпья, и заставил ее творить. Когда с десятой попытки у нее получилось бикини, которое не стыдно примерить, я не пустил ее в кабинку для переодевания, а предложил создать ширму-иллюзию. Сидела обновка из рук вон плохо, так что еще полчаса мы потратили на заклинание адаптивности. Уже стемнело, но мне показалось уроков недостаточно, и я обучил девушку, как греть себя с помощью магии огня, а потом она у меня проделала то же самое с магией воздуха.

Попутно я расспросил Алису, как ей удалось сотворить тульпу. Она рассказала, что внимательно следила, как я создавал наши куклы на автобусной стоянке по пути в Филадельфию, но как ей тогда показалось, ничего не запомнила. Однако стресс — великий мотиватор, заставляет не думать, а действовать автоматически. Я похвалил девушку и объяснил, что пытаюсь добиться от нее именно этого автоматизма. В бою нет времени на рассуждения и копания в памяти в поисках решений.

Наконец я разрешил нам обоим искупаться в холодном декабрьском море. Когда мы вернулись, Клара напоила нас горячим чаем с выпечкой. Алиса раззевалась, но страшный бессердечный упырь, то есть я, не пустил ее в постель, заставив медитировать. Каналы сами себя не прокачают, а после всех сегодняшних достижений, девочке было необходимо распределить потоки. Ну что же поделать, обучение магии на девяноста процентов — насилие, а лишь на десять — информация. Я, кстати, занялся тем же самым — работой с каналами. День и у меня выдался трудный.