— Меня? — демонстративно удивился Стас. — Ты свою инвестицию спасал! Я так понимаю, если бы она меня сожрала, то нехило подняла бы левел, так? Полный апгрейд, но при этом свобода от тебя!

Кот мигнул. Желтые огни его глазищ на миг погасли и тут же разгорелись снова. Стасу показалось, что они даже нарастили мощность, словно внутри кота разгонялся процессор — вот-вот послышится шум кулера! Ассоциации, может, и неуместные, но кот, кажется, отлично понимал игровой жаргон. «Интересно, он по нашему миру пошлялся или у меня из головы ворует лексикон и систему понятий? — подумал Стас. — И да, получается, эта тварь просто поставила на меня. Он притащил меня, потому что прежняя ведьма ослабела. Состарилась или утратила силу… И он заменил дойную корову на новую! А ведьма была с этим не согласна и… Разорвала договор, что логично, а меня попыталась сожрать…»

В этой мерзкой логической цепочке пока еще было не все понятно, однако основные пункты сомнения не вызывали. Похоже, фамильяры — то ли симбионты, то ли паразиты, неспособные существовать без хозяина. Вот потому кот и охотился на Стаса! Присвоить хотел!

— Ты не понимаешь, — вздохнул кот, опять подтвердив его мысли. — Мы, фамильяры, просто не можем без ведьмы или ведьмака. Вы — наш смысл жизни и единственный способ эволюции! Знаешь, что такое для ведьмовского спутника, почти завершившего путь, вернуться назад, на первый ранг? Это как для тебя вдруг оказаться слепым или парализованным! Ну, разве что крохи от прежней силы останутся! И на это меня обрекла та, кого я учил и берег!

— Сейчас расплачусь от сочувствия, — мрачно сообщил Стас, опять пробуя повернуться. Не вышло. — Она ела людей и делала из них маски. Ты и в этом ей помогал?!

Кот снова передернул плечами чисто по-человечески.

— А что мне оставалось? — изумился он. — Я же фамильяр, мы обязаны выполнять то, что нам велят. Я мечтал служить познанию мира и творчеству! А вынужден был из века в век помогать утолению примитивных желаний вроде мести, алчности и похоти. Теперь у меня есть шанс это изменить! Ты ведь не будешь заставлять меня творить подобное? — Он воззрился на Стаса с такой правдоподобной, такой искренней надеждой! И даже заговорил мягче и вкрадчивее: — С чего ты взял, что я — зло? Это они так сказали? Разве можно верить тем, кто даже не сообщил тебе о твоей истинной природе?! Они утверждают, что Та Сторона отвратительна и жестока, но мы лишь отражаем их самих, как идеальное зеркало. Люди изводят друг друга, предают, убивают и пожирают, а потом говорят, что бесы попутали. Конечно, не признавать же себя виновными! Но мы лишь инструмент, а на что его применить — каждый решает сам! И если ты захочешь использовать силу, чтобы познавать мир или творить то, что считаешь правильным, кто же тебе запретит?

Он подался вперед, вглядываясь Стасу в лицо, а казалось, что прямо в душу.

— Хорошо поет, собака, — пробормотал Стас. — Убедительно поет… — И встрепенулся: — А ты вообще в курсе, что цель ни фига не оправдывает средства? Меня с детства учили не доверять ненадежным партнерам, которые преследуют собственные интересы без оглядки на чужие, а тем более — на закон и этику.

Руки опять зачесались, выпрашивая взять хоть что-нибудь! Кот сверкнул глазами, вздыбил шерсть, превратившись в белоснежный шар, только уши с кисточками торчали сверху, и абрис морды выделялся на копне роскошного меха. Это выглядело бы умилительно, если бы Стас не держал в уме, что десять-двенадцать килограммов мускулистого тела, снабженного когтями и зубами, могут распустить обычного человека на лоскуты — хоть и поверхностно, но от этого не менее трагично. И это если не учитывать сверхъестественные возможности! А не учитывать не получалось… Ну, где там Моргенштерн, а?

— Клирика ждешь? — вдруг очень мирно сказал кот, снова укладывая мех аккуратными волнами. — Не поможет. Primo, он занят — общается с собственными внутренними демонами, а там такие откормленные экземпляры — не то что я!

— Ты еще щечки втяни! — огрызнулся Стас, но кот, проигнорировав издевку, продолжил:

— Secundo, он и не собирался тебе помогать. Знаешь, что делают в их Ордене с такими, как ты? Надевают ошейник, заставляют жить по их правилам и прыгать на задних лапках по команде любого клирика. А тех, кто не желает подчиняться их требованиям, уничтожают. Об этом тебе не говорили? Ты до сих пор не в клетке только потому, что из тебя сделали приманку, на которую ловили меня! Самоуверенно, конечно, — подумав, добавил кот. — Что ж я, столетний котенок — кидаться на целый отряд во главе с истинным клириком, да еще ждущий нападения? И это когда в их собственном капитуле нашлось прекрасное уязвимое место!

Кот фыркнул и зашелся густым, но при этом мяукающим смехом. У Стаса по спине прокатился озноб. Наживка?! Приманка для ловли кота?! Так вот почему патермейстер везде таскал его с собой! Вот почему не сунул в камеру, как-то ли предлагал, то ли требовал Фильц! Вот зачем постоянная слежка под маской защиты, рейтары и капитан рядом, позволение работать — постоянно быть во дворе, куда рано или поздно прорвется фамильяр!.. Кстати, а как прорвался-то? Вроде бы Моргенштерн говорил о защите святой земли.

— И что это за уязвимость? — спросил он, лихорадочно размышляя, стоит ли действительно ждать помощи клирика или лучше радоваться, что тот не идет?

Воображение немедленно подсказало, какими методами инквизиция может дрессировать непокорных паранормалов. За столетия борьбы с Той Стороной у них накоплен богатый опыт, в котором наверняка нет места гуманизму! Может, лучше как-то просочиться мимо кота и дать деру?! Только далеко ли он уйдет, объявленный в розыск? А может, принять предложение фамильяра?!

«Стоп! — велел он себе. — Не паникуй и не гони лошадей».

В памяти всплыло вдруг что-то смутное, на грани сна и яви.

«И постарайся запомнить, никто не сможет решить за тебя», — прозвучал знакомый голос, но Стас, хоть убейте, не мог его распознать. Впрочем, сути слов оказалось достаточно. Глупо, конечно, верить приснившемуся ангелу… А вот собственному подсознанию доверять стоит!

— А! — Кот махнул лапой. — Отчаявшийся дурак! Даже убить толком не смог, хорошо, что по себе не промахнулся. Но смертный грех есть смертный грех — и теперь у меня здесь карт-бланш! — Кот подмигнул янтарно-желтым глазом. — Ненадолго, но нам хватит!