— С кошкой все хорошо. С Евой-Лоттой тоже, — первым нарушил молчание ведьмак совершенно спокойным, обыденным голосом, будто спрашивал о погоде или просил передать соль за столом. — Он ведь правду говорил? Я не знаю, могут ли демоны лгать, но непохоже.

На этот вопрос Видо и должен был, и мог ответить. К счастью, здесь даже его собственных слов не требовалось.

— «Хотя Владыку Той Стороны зовут Отцом Лжи, но наибольшая его ложь звучит в сказанной истине, — бесстрастно процитировал Видо поучение святого Форналия. — Ибо, не говоря лжи напрямую, он искажает истину, недоговаривая, умалчивая, бросая свет и тень, управляясь со словами с великой искусностью и неизменно злым умыслом. И малые демоны, отродья его, следуют ему в этом, сплетая ложь из истины и скрывая неправду за правдой». Так что да, герр Ясенецкий, он говорил правду. Формально. Вы действительно были приведены фамильяром в наш мир из-за своей потенциальной силы. Насчет вашей подруги я не могу ничего ни подтвердить, ни опровергнуть, но ваша сила несомненна. Вы ведьмак седьмого ранга, наивысшего. И да, я действительно использовал вас, подвергая опасности — самой большой опасности, которая может угрожать человеку. Если бы вы подписали договор, вы… были бы прокляты. Навсегда и без малейшей возможности спастись…

Видо был уверен, что не сможет договорить до конца, но с каждым словом ему становилось все легче. Ком в груди исчез, теперь там зияла пронзительная кровавая пустота, она постепенно наполнялась болью, но даже это было легче, чем молчание.

— Проклят… — медленно повторил ведьмак. — Ну да, понятно. Вы его выманили на меня, он просто не мог не явиться. А если бы я сидел в камере, как предлагал с самого начала господин Фильц, то мне бы ничто не угрожало, так?

— Да, — глухо подтвердил Видо и зачем-то добавил: — Не обижайтесь на него. Сами теперь понимаете, он это не со зла, совсем наоборот.

— Да я уже понял, что мне только добра все желали, — усмехнулся Ясенецкий, и Видо снова обожгло чудовищным стыдом. Ведьмак будто почувствовал это, потому что посмотрел искоса и добавил примирительно: — Я не обижаюсь. Правда. Ваша война с Той Стороной для меня еще не совсем понятна, но уже ясно, что по-другому вы не могли.

— Мог, — упрямо возразил Видо. — Я мог не подвергать вас опасности. Продержать в камере… со всеми возможными удобствами, конечно. Отправить курьера в Главный капитул. Вас бы забрали туда — под надежной охраной, не чета… мне. Пожалуйста, только не верьте этой твари, Орден действительно постарался бы вам помочь! Вас… позвали бы на службу, это правда, но это не рабство, как он говорил! Это привилегия… защита, возможности… Прошу, поверьте мне! Я понимаю, что теперь у вас нет для этого оснований…

Через боль и стыд пробивалось мучительное осознание, что он все-таки испортил то, что должен был сохранить. Ведьмак теперь ни за что не поверит в чистоту намерений Ордена, и неизвестно, чем это обернется.

— Что я думаю про ваш Орден, я лучше не буду говорить, ладно? — подтвердил его самые ужасные предположения Ясенецкий. — Но я вообще о властных структурах не очень хорошо думаю, это здесь ни при чем. Герр патермейстер, а вот если бы все так и было — как вы сказали. Я в камере, потом под надзором ваших собратьев… А кот?

— А кот продолжил бы собирать силу, — устало сказал Видо. — Он бы откатился на первый ранг и начал все сначала. Его бы искали, разумеется. Но… Скорее всего, он просто сменил бы город, а то и страну. Фамильяра очень трудно найти.

— И все заново, — задумчиво подытожил ведьмак. — С первого ранга и дальше… какой там у меня, седьмой? Я был его шансом на успех?

— Да, с вами он стал бы полноценным демоном, — вздохнул Видо. — Больше возможностей, а главное — бессмертие. Фамильяра можно уничтожить, демона — только изгнать. Ну, если ты не святой, конечно, или не ангел Господень… Да и то, святые их не убивают, просто запрещают являться в нашем мире снова… Неважно, впрочем. Главное, фамильяра можно убить. Даже обычному клирику вроде меня. Истинному, конечно, рукоположенный его бы только изгнал… Зачем я все это рассказываю?

— Потому что я попросил? — хмыкнул Ясенецкий. — Ладно, теперь я все понял. Кроме одного. Почему вы меня не предупредили? Боялись, что испугаюсь? Вот это немного обидно, знаете ли. Сказали бы, что вам нужна приманка, выманить эту тварь на живца. Я бы не отказался!

— Я вам верю… — Видо с трудом улыбнулся и сам почувствовал, какой бледной и фальшивой вышла эта улыбка. — Не подумайте, что подвергаю сомнению вашу храбрость…, но вы ведь не понимали, с чем имеете дело. Даже не знали, насколько вам нужно бояться! И тем удивительнее, что…

Он запнулся, вспомнив, что никакого страха Ясенецкий перед котом и вправду не испытал, хотя ужасом проняло всех, от рейтаров и Фильца до самого Видо. Кажется, только два существа в капитуле совершенно не испугались демонической силы — сам ведьмак и его кошка. Господи, какая оплеуха по самолюбию и гордыне!

— Ну почему не знал? — снова усмехнулся Ясенецкий. — Продажа души — это плохо, в нашем мире на этот счет тоже однозначное мнение. Правда, никто особо не верит, что душу можно продать, но сказки же есть. Религия, опять же… Договоры с дьяволом — плохая идея! Упс, извините, опять его так назвал. Волан-де-Морт долбаный…

— Кто? — не понял Видо.

— Тот, кого нельзя называть, — рассеянно пояснил ведьмак. — Значит, кота вы убили? Окончательно?

— Со всей определенностью, — подтвердил Видо. — Хоть что-то я сделал верно… и то — лишь благодаря вам и всем остальным. Фильцу, фройляйн Курц и кошке… Но я никоим образом не снимаю с себя вины, герр Ясенецкий! И если вы считаете, что я должен дать вам удовлетворение…

— Эм… — Ведьмак как-то удивленно на него покосился, а потом протянул: — Ах, в э-этом смысле? В дуэльном? И как вы себе это представляете? На шпагах я фехтовать не умею, стрелять из местного оружия — тоже, а рукопашную ваш кодекс вряд ли предусматривает. На метлах, что ли, будем драться?