Ничего, мы ещё воспитаем из них солидарное сообщество с круговой порукой и профессиональным этикетом…

Замахиваюсь розгой, а бедолага уже начинает орать.

— Чем вы провинились? — переспросил я. — Вы не слушаетесь госпожу Суруо! А ведь она учит вас бесценной мудрости! Она даёт вам профессиональные навыки, которые в будущем, когда мы выжмем из вас всё полезное, помогут вам основать собственные школы и сделают из вас настоящих педагогов! Учителей, меняющих мир вокруг! Но не в коня корм, блядь! Н-на тебе, сука!

Десять ударов и бедолага сам отполз в сторону.

— Выбирайте добровольца сами, — потребовал я. — Десять секунд. Девять, восемь, семь…

— Я! — вышел вперёд низкорослый парень, посмотревший на меня с вызовом.

— А он мне нравится, — посмотрел я на Сару и покивал в сторону смельчака. — В мальчике что-то есть, не находишь?

Но Сара лишь пожала плечами.

— Двадцать ударов! — повернулся я к смельчаку. — Сюда подошёл, блядь, нахуй! Живо!

Жертва подошла к барьеру.

— Ещё одна мразь посмеет перечить мне — захуярю до полусмерти! — предупредил я остальных. — Никогда, вашу мать, не вызывайте мой гнев — я легко могу стать вашим персональным кошмаром! Я готов взять на себя эту ношу, если это заставит вас работать! Но даже не смейте думать, что мне будет тяжело избивать и мучить вас, недоноски поганые — наоборот, я получу от этого удовольствие!

И так, жертву за жертвой, я избил розгами каждого мудака, посмевшего охуевать в моём учебном заведении.

— Урок должен быть усвоен, как молоко матери, блядь! — велел я им. — Если урок не будет усвоен, я вернусь и буду применять жёсткие санкции — сейчас была разминочка, намёк! Не думайте, что получится отсидеться на тёплом месте и диктовать свои условия! Я здесь диктую условия! Вы всё поняли, содомизированные шимпанзе?!

— Да, господин председатель… — начали вразнобой отвечать студентики.

— Не слышу нихуя! — рявкнул я, а затем посмотрел на правую руку. — У меня рука не устанет…

— ДА, ГОСПОДИН ПРЕДСЕДАТЕЛЬ!!! — сразу же мобилизовались студентики.

— Вот теперь слышу, — ободряюще улыбнулся я. — Обратно в аудиторию, мрази, нахуй! Бегом!

И они, как дрессированные макаки, помчались внутрь. Условные, блядь, рефлексы — вырабатываю быстро и с гарантией у любого.

— Это было абсолютно непедагогично, — подошла ко мне Сара. — Это было варварство.

— Родная, для тебя стараюсь, — тихо произнёс я. — Теперь эти мудаки будут молиться на тебя, лишь бы я не появился снова. Любое слово поперёк — ну, всё, готовьте жопы! Они теперь шёлковые, а тебе даже пальцем их не пришлось трогать.

— Ладно, — вздохнула Сара. — Видимо, сегодняшнее занятие придётся отменить…

— Какой отменить?! — возмутился я. — Они сейчас в наилучшей форме — будут впитывать знания, как Губка Боб Квадратные Штаны! Давай — пользуйся! Ю ар велкам!

— У нас слишком мало времени, — произнесла Сара с сожалением. — Нет возможности находить индивидуальную мотивацию для каждого…

— Поэтому-то я и нашёл для них общую мотивацию! — довольно заулыбался я. — А что может быть более общим и объединяющим, чем всеобъемлющая угроза коллективных пиздюлей?

— Надеюсь, они не будут вынуждать меня вновь обращаться к тебе, — сказала Сара.

— А я надеюсь, что они снова охуеют, и я закреплю урок, — усмехнулся я. — Каждая розга им на пользу — их никогда не били, видно же.

— А тебя били? — спросила Сара.

— Некоторые разы ты и сама видела, — сказал я.

— Нет, я имею в виду дома, — покачала она головой.

— Дома — нет, — ответил я. — В армии, на улице — бывало.

— Ну, тогда мне всё понятно, — вздохнула Сара. — Ладно, пойду на занятия.

— Успехов там, — пожелал я ей. — И держи их в ежовых рукавицах, чтобы не охуевали и знали своё истинное положение в пищевой цепочке.

— У нас тут не зоопарк, — махнула она рукой, уходя.

«В зоопарке, как раз, нет пищевой цепочки», — подумал я. — «Нет же, да?»

*1006-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли, тёмная фабрика*

— Охуенно же, да? — спросил Маркус.

— Я нихрена не вижу, — сказал я.

— В этом и смысл — работа идёт в темноте! — ответил Маркус. — Т-с-с-с! Слышишь?

— Ну, слышу, — кивнул я. — Коттон-джин скрипят и хрустят. И веретена прядильных станков вертятся. Всё слышно. Это тот самый чёрный цех?

— Это тёмная фабрика, (3) хоуми, — произнёс Маркус. — Тут полный цикл — от переработки сырья до конечного продукта.

— Ну, в тот раз ты называл это чёрным цехом, — сказал я.