Маркуса мы уже легализовали — сейчас всем не до того приметного негра, когда-то давно создавшего уйму проблем кровососам.

Теперь этот чёрный снаружи, но светлый внутри, человек, занимает должность моего первого заместителя, а также командира 1-й дивизии морской пехоты Юнцзина.

Почему именно морская пехота? С морем или даже реками эти ребята не имеют ничего общего, они предназначены исключительно для сухопутных сражений, но Маркус так захотел.

Маркуса официально назначили цзунгуанем, то есть, генералом армии — императорская администрация, когда её прямо прижмёт, проявляют чудеса гибкости. Великий секретарь Сунь лично подал императору прошение на присвоение генеральского звания какому-то чёрному байгую, а тот, вернее, кровосос за его спиной, разрешил.

Когда эта война закончится, нам придётся разбираться с кровососами окончательно. Теперь они знают, что да как, кто мы и зачем мы, поэтому не оставят всё это просто так — они постараются уничтожить нас.

Такое развитие событий вообще не входило в наши планы, но мы играем с теми картами, которые нам раздают.

Вот перебьём мы кровососов, а потом будем вынуждены поднимать Юнцзин из руин, расчищать его от гниющих тел, а также пытаться строить новое государство в режиме «Экстрим», с острым дефицитом всего, с низкокачественными администраторами и кучей послевоенных проблем.

Какая-то блядская Специальная Олимпиада получается — даже если мы победим, мы всё равно дебилы…

Ополченцы закончили прохождение укороченной версии полосы препятствий, привели себя в относительный порядок и выстроились на плацу — время отработки строевых приёмов.

Маркус делает это намеренно — только максимум стресса, физической нагрузки и муштры. У него есть теория — под высоким давлением люди начинают лучше усваивать материал. И когда минуту назад над ними пролетали пули, строевые приёмы работают лучше.

Так-то, Маркус является вторым лейтенантом USMC, то есть, КМП США. Он прошёл базовую военную подготовку в колледже и стал офицером резерва. Какой-то Platoon Leaders Class — ещё в Храме он говорил, что мог служить в морской пехоте с офицерским званием, сразу после колледжа, но не захотел.

Мотивировал своё нежелание он тем, что офицеров из колледжа в среде морпехов не уважают, то есть, у американцев тоже есть «пиджаки» с военных кафедр и отношение к ним соответствующее.

Тем не менее, дрочили их крепко, по-мужски, поэтому у Маркуса есть достаточная компетенция, чтобы дрочить ополченцев и, постепенно, превращать их во что-то пригодное для боя.

Но строевая подготовка у КМП США, как я сразу увидел, это форменная пизда. Как я понял, этому у них уделяется преступно мало времени, что есть критическая ошибка, когда речь идёт о боевой подготовке.

Задачи строевой подготовки: формирование у солдата рефлекса подчинения и дисциплины, повышение боевой слаженности и создание чувства плеча.

Человечество долго думало, как бы эффективно превращать случайных гражданских людей в солдат и не смогло придумать ничего эффективнее задрачивания их на плаце.

Маркус с этой задачей справиться не может, поэтому я должен заниматься этим лично. Пришлось вспомнить строевые приёмы, казалось бы, давно и надёжно забытые…

— В колонну по четыре, становись! — рявкнул я.

Ополченцы начали суетиться, как обезглавленные куры, потерялись, растерялись, начали паниковать, но, в конце концов, построились в требуемый строй.

— Шагом — марш! — приказал я. — Стой! Шагом — марш! Отставить! Шагом — марш! Отставить! Шагом — марш! Нале-во! Отставить! Нале-во! Кругом! Нале-во!

Бедняги покрыты грязью, изрядно заебались, а тут их ещё и дрочат с непонятной целью…

Четыре часа строевой подготовки, а затем обед.

Учебный лагерь размещён на окраине квартала Байшань и его крепостная стена, до сих пор возводимая, является составной частью оборонительного периметра квартала.

Обедать мы с Маркусом решили в столовой при казарме — в офицерской части.

— Как наши дела? — спросил он.

— Откровенно говоря, паршиво, — тяжело вздохнул я. — Строительство укреплений идёт, но слишком медленно — приходится думать, где и что ставить, а не делать, как надо. Колючка производится слишком медленно, металла не хватает, ну и с оружием до сих пор непонятно. А я тут дрессирую ополченцев…

Вообще, я буду заниматься дрессурой только следующие три дня — мне надо продемонстрировать инструкторам технику строевой подготовки ополчения и задрочить самих инструкторов.

А когда будет достигнут приемлемый результат, офицеры сами будут распространять строевую подготовку в массы.

У нас есть пятьдесят тысяч ополченцев, мобилизованных из числа жителей двадцати подконтрольных мне кварталов — это немного, но больше нам не позволяют материально-технические ограничения.

Зато одно хорошо — порох у нас практически неограниченный, потому что в нашем распоряжении солидная часть запасов гвардейского арсенала.