Стражи там не видно, хотя она должна быть.

— Всем сохранять спокойствие! — скомандовал я. — Сейчас разберусь!

Спрыгиваю с помоста и иду сквозь толпу, к месту непонятных телодвижений.

А на месте толпа избирателей уже расступилась и, потихоньку, убиралась подальше.

— Вы что творите, пидарасы?! — вопросил я гневно.

Какие-то спортивного вида субчики, одетые нарочито бедно, в льняные рубахи и штаны. Нарочитость тут в том, что им, явно, неудобно носить такое, что бросается в глаза, ну и выглядят они так, будто закупались в одной лавке. Скорее всего, эти ребята привыкли к шёлку.

«Нежненькие все стали», — подумал я, сжимая кулаки. — «Нет бы, как я, народный кандидат, всегда носить только кожаные штаны!»

Эти полупокеры толкались и били случайных людей, видимо, с намерением устроить массовую потасовку и сорвать митинг.

— О, это он! — узнал меня один из «спортиков». — Валим его!

Все остальные «спортики» сразу же потеряли интерес к избиению обычных граждан и достали длинные ножи и тесаки.

— Готовься умереть, байгуй! — пригрозил мне самый крупный «спортик».

Он выбрит наголо, телосложение спортивное, на физиономии имеется несколько шрамов, а костяшки на кулаках набиты до коричневого цвета.

— Мне даже меч не нужен! — выкрикнул я, занимая боевую стойку. — Я тебя так разъебу, овца!

Он замахивается, с намерением пырнуть меня, но я наношу превентивный удар кулаком в челюсть и убиваю его на месте. Мой кулак превратил его челюсть в мясо-костную смесь. Челюсть не только сломалась сразу на несколько фрагментов, но и вылетела наружу.

Труп упал мне под ноги, а я продолжил убивать этих заказных мудаков.

«Остальных убивать нельзя», — вовремя опомнился я. — «Это плохо для политического имиджа».

Если я перебью всех этих дебилов, люди подумают, что я какой-то маньяк, обожающий убивать. Пусть лучше подумают, что я маньяк, обожающий калечить…

Меняю тактику и начинаю ломать оппонентам конечности — в режиме «лайт» или даже «сэйф энд софтли», то есть, чтобы точно не умерли.

Не позволяю никому даже ударить меня — реакция у этих ребят слабенькая, недостаточная, чтобы задеть юся…

— А-а-а-а!!! — увидел один из бандитов свою лучевую кость левой руки, торчащую из мяса.

Ударом ноги складываю ему правую ногу в колене, но совсем неправильно, а затем откидываю его в сторону, чтобы не мешал продолжать аттракцион невероятной жестокости.

Последовательно калечу бедолаг, замысловато ломая им кости рук и ног.

Всего их тут было девятеро: одного я убил, шестерых покалечил, а двое бегут.

Догоняю одного и роняю на брусчатку, а затем догоняю другого и останавливаю его мощной подсечкой.

Хватаю этих двоих и утаскиваю с площади.

Осматриваюсь — на место уже подтянулись стражники из оцепления. Дальше они сами разберутся.

Яньсюн проследит, чтобы бесплатный банкет прошёл по стандарту, без неприятностей, а мне нужно доставить этих двоих к дому…

Эти двое — это не какие-то селяне, подрядившиеся на сомнительную затею, а опытные бойцы. Драться они умеют и легко могли бы загасить в драке какого-нибудь среднестатистического стражника. Это значит, что они, скорее всего, члены какой-то банды из чужого района.

Порядок действий на подобные случаи у нас уже есть — нужно притащить их к Кремлю, дать унизительных пиздюлей, а затем отпустить. Саре нужен визуальный контакт, чтобы «посадить на хвост» человеку духа.

*905-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— Бегите, пидоры! — толкнул я в спины избитых бандитов.

— Ты за это… — развернулся ко мне один из них.

— Заткнись! — остановил его второй.

Я, притащив их сюда, использовал давно забытую классику — розги. Закрепил этих дебилов на козлах и основательно отходил вымоченными розгами по жопам.

Раньше я и не знал, зачем именно розги смачивали, а потом, когда изучил местные наказания для преступников, узнал, что вода делает розги тяжелее, гибче, прочнее и болезненнее. Сплошные плюсы от такого довольно-таки несложного действия, как вымачивание…

— Правильно, блядь, ха-ха! — рассмеялся я, глядя на уголовников, убегающих, придерживая штаны. — Заткнитесь и терпите! И скажите спасибо, что я не завёл штатного пидараса для наказаний!