Нет никакого нашествия крыс. Точнее, есть, но в этом нет ничего необычного — в амбарах они водятся всегда, поэтому на них ежегодно списывают потерю до половины всех запасов риса и зерна. Это очередной способ распила, но уже на продовольственных резервах. Основную опасность рису и зерну представляют не четырёхлапые крысы, а двуногие…

Впрочем, при мне такого больше нет, продовольствие под строгим и пристальным учётом, поэтому ничто не пропадает бесследно, кроме процента, который реально сжирают крысы.

Служба дератизации работает на отъебись, поэтому в амбарах плодятся крысы и это отличный повод выставить всё это, как катастрофу квартального масштаба и ввести режим ЧС.

А режим ЧС — это возможность безвозмездно карать пойманных казнокрадов и преступников, от лица председателя, то есть, меня.

На следующие три месяца я сам буду выбирать меру пресечения — это предусмотрено 779-м параграфом кодекса императорской династии Сюн, почти 1200-летней давности.

Всё-таки, хорошо, когда есть дохуя денег…

Я лично почти ничего из кодексов не читал, но у меня есть шесть оплачиваемых из моего кармана юристов, которые всё давно уже прочитали и предложили решения, как усмирить квартальный совет и заставить его работать.

— Пользуясь правом, дарованным мне кодексом императорской… — начал я зачитывать формальную часть введения режима чрезвычайной ситуации.

«Депутатов» осталось мало — есть относительно надёжный Сяо Вэйдун, не совсем надёжный Фан Юншэн, совершенно ненадёжный Кан Чуаньфан, а также человек, которого лучше бы было расстрелять на месте — Лю Цзунчан.

Последний — это хитрожопый мудак, опытный и хитрый. На провокации он не ведётся, но мне доподлинно известно, что до моего избрания он вкусно и сытно кормился со строительства дорог.

Я же поставил на дороги Сяо Вэйдуна, на несколько недель, а затем вынужден был переместить его на канализацию, которая гораздо актуальнее дорог.

Дороги я передал Фан Юншэну, а тот, презренное ссыкло, побоялся трогать деньги и прекратил все мероприятия по ремонту дорог. Если бы была задача красиво спиздить — он бы провернул это просто блестяще, а вот выполнить поставленные задачи, подробно отчитавшись — это для него уже слишком. Это некомпетентный долбоёб, которого тоже было бы неплохо поставить к стеночке, рядом с Лю Цзунчаном…

Юншэн, в ходе вчерашнего заседания, отделался выговором и был направлен на доведение до ума парка. Проебётся и там — будет уволен из рядов квартального совета, с позором и плевками в спину.

На дороги я поставил Кан Чуаньфана, которого хочу вышвырнуть из совета уже очень давно. С такими мудаками я работать не люблю — любое моё действие вызывает ной с его стороны, а от самого него эффекта практически никакого, потому что он просто решил, что лучшей тактикой будет не делать нихрена, за что тоже, в ближайшее время, получит свой первый выговор.

— Приглашённый специалист Хэ Яньсюн! — позвал я человека из неделю назад учреждённого комитета по водным вопросам.

— Да, господин председатель? — встал этот парень двадцати трёх лет от роду.

Он не из простолюдинов, а из знатного рода, пусть и не очень древнего, но знатного — его отец трудится в императорской администрации, кем-то вроде подносчика бумаги заместителю заместителя императорского подносчика бумаги.

Отец изгнал его из дома в тот день, когда Яньсюн не заступил на заранее пригретую, специально для него, должность императорского виночерпия. Это, наверное, была сложнейшая спецоперация: закинуть сынка так близко к императору — что-то на уровне Моссада…

Но Яньсюну было до пизды, он не пожелал провести следующие десять лет в роли живого дозатора вина. Да и угандошить там могут очень легко.

Ему более интересно «прохавать» систему, чтобы понять, как именно она работает — я услышал о нём от Зонга, который случайно нашёл его в винной башне на севере квартала. Он подслушал разговор Яньсюна с барменом и решил, что этот человек может быть мне интересен. И он оказался чертовски прав.

Я назначил Хэ Яньсюна в комитет по водным вопросам. Как только он разобрался в своих обязанностях, так сразу и рванул известковать все подотчётные колодцы — на это забивали болт уже три с половиной года.

Паренёк исполнительный, образование у него очень хорошее, соображения не лишён, поэтому я вижу в нём немалый потенциал. Главное, чтобы он расходовал его в нужное русло, а не на распил бюджета квартала…

— Как продвигается бурение? — спросил я.

— Мы столкнулись с неожиданными сложностями, замедляющими весь процесс, но в них нет ничего непреодолимого, — ответил Яньсюн. — Возможно, первые три скважины будут пробурены с запозданием на неделю или даже полторы недели. Предполагается, что в толще земли есть твёрдый пласт, который с трудом поддаётся буру.