— Так, — сказал мой зам. — Это и есть раб? Как я понял, он у тебя под гиасом?

— Твоя прозорливость подобна рентгену, — сообщил я ему. Да, по коммуникатору я это Аркадию сказать не мог, но он был одним из троих людей в экспедиции, которые знали, зачем я отправился сегодня к Мастеру Растений. Естественно, он без труда вычислил остальное.

— Да он смельчак, — заговорил Аркадий, переходя на древнеоросский. — Находится в компании самого безумного архимага со Старой Терры и его поднятого из мертвых слуги, и даже штаны не обмочил!

Мальчишка съежился еще сильнее.

Мы переглянулись.

Да, чувством юмора, осознанностью или смелостью тут даже близко не пахнет. Впрочем, откуда у ребенка в его положении такая роскошь?

— Что будем с ним делать? — спросил наш новый стратиг многозначительным тоном. — Мне лично раб не нужен.

— Мне тоже, — медленно произнес я.

Я хотел добавить что-то типа «зато мне нужен ученик» — надо же с чего-то начинать! Объяснить мальчику его положение. А как только парень успокоится, можно провести допрос. Видимо, с Аркадием в виде «чуть более плохого полицейского». Но что-то меня останавливало. Положение ученика здесь, на станции Цветок Равновесия, в некоторых отношениях не слишком отличалось от положения раба. И было, пожалуй, даже опаснее. То есть успокоится ли он, если сменить его статус — большой вопрос!

— Зато мне нужен паж! — вдруг услышали мы голос от двери.

Вальтрен перешагнул порог командирского кабинета и остановился рядом с мальчишкой.

— Ну да, — сказал он тоном оценщика на рынке, — хлипковат, чтобы носить оружие, но сойдет на первое время. А там подкормим. Уступишь его мне, Кирилл?

— Забирай, — сказал я максимально равнодушным тоном, потому что не знал, как на древнеоросском усилить до «забирай на здоровье!» или «конечно, нафиг мне он нужен». Мне показалось, что подростка скорее успокоит отсутствие интереса к нему, чем любые другие эмоции.

— Ты знаешь, что такое паж? — обратился Вальтрен к мальчишке.

— Н-нет… Господин, — пробормотал мальчик.

— Паж — это кандидат в оруженосцы, — строго произнес последний герцог Ордена. — А оруженосец — это тот, кто носит оружие своего господина, ухаживает за ним и помогает ему в бою! А также берет его знамя, если господина ранят или убивает, может даже возглавить войска после него. Он — продолжение чести и воли своего сеньора. Понимаешь?

— Не знаю… — пробормотал мальчик. Но уже чуть более живо, в лице его что-то появилось. Он рискнул быстро поглядеть на Вальтрена и тут же опустил взгляд.

— Ну, еще поймешь, — спокойным деловым тоном сказал наш аристократ. — Дело наживное. Для оруженосца ты пока мелковат, придется многому научиться и поправить тебе здоровье. Ничего, думаю, справимся за пару лет… Как тебя зовут, парень?

— Мастер Растений называл Пятнадцатый Водонос… — сказал мальчик. — Архимаг Кирилл пока не дал мне имени.

— А родители как тебя звали? У тебя же были родители?

— Да… Мама звала «Вихорок».

— И кто твоя мама?

— Она… Младшая портниха третьей жены господина Ареопагита-старшего.

— А твой отец?

— Не знаю, мой господин. Мама мне не говорила.

Мы переглянулись.

— Твоя мать жива? — продолжал допрашивать Вальтрен. — Где она сейчас?

— Не знаю, меня забрали на обучение четыре года назад. Наверное, жива, она хорошая портниха!

— У тебя есть братья и сестры?

— Да, две сестры и брат.

— Младше, старше?

— Младше!

— С мамой еще живут?

— Не знаю, мой господин. Девочки, наверное, с мамой, если их не отправили чему-то другому учиться, не шитью. Брат тоже, скорее всего, он еще маленький.

— Их отцов ты тоже не знаешь?

Мальчик замолчал, сильно побледнев, и сделал сложный жест — то ли кивнул, то ли качнул головой, то ли пожал плечами.

М-да, тут даже можно не переглядываться. Наверняка кто-то из высокородных обитателей поместья Мастера Жизнелюба, а то и не один «кто-то»!

— Ладно, это неважно, — царственным жестом махнул рукой Вальтрен. — Я спрашивал только потому, что всякий рыцарь должен быть почтителен к своим родителям! И оруженосец тем более. Что ж, пойдем, покормим тебя. Наверняка ты голоден. Я в твоем возрасте постоянно хотел есть, особенно после инициации.

Все это Вальтрен говорил без всякого добродушия или участия, все с теми же ровными, деловыми интонациями. Однако мальчишка явно чуть разморозился, отмер, и буквально поедал его глазами. А когда наш герцог сделал жест, подзывая его, мой, с позволения сказать, раб побежал за ним чуть ли не вприпрыжку!

В дверях Вальтрен обернулся и сказал:

— Сейчас разберусь с этим и вернусь на совещание.

После чего был таков.

— Да-а-а-а… — протянул Аркадий. — Как так вышло, что буквально все лучше меня обращаются с детьми?! У меня у единственного есть сын-подросток!