Шрифт:
— Всё, сворачиваемся! — скомандовал я, заслышав вдалеке знакомый топот и хруст ветвей. — В машины!
Погрузившись в оставшиеся внедорожники и грузовики, мы рванули прочь от проклятого места. В спину нам неслись редкое сипение новой волны Бездушных, привлечённых запахом крови, но мы уже были далеко.
Дорога назад казалась бесконечной. В машинах стояла тишина, нарушаемая только тихими разговорами измотанных боем людей. Я сидел в кабине, размышляя о том, насколько быстро обжитые местами превратились в территорию вечноголодных тварей.
И всё же мы справились. Вытащили всех, не бросив на произвол судьбы ни одного из посланных за добычей товарищей. Это была маленькая победа, но перед лицом надвигающегося Гона каждая жизнь была на вес золота.
Когда огни Угрюма показались впереди, я позволил себе расслабиться. Мы дома. Живые. И это всё, что имело значение в эту проклятую ночь.
Но другая мысль не давала мне покоя. Это только начало.
Глава 21
Внедорожник подпрыгнул на очередной выбоине, и Ярослава невольно прижалась плечом к сидящему рядом Прохору. Воевода даже не повернул головы, продолжая вглядываться в темноту за лобовым стеклом. Водителем был неизвестный ей пиромант, один из спасённых в недавней схватке магов. В салоне пахло порохом, кровью и чем-то горьким — остатками магии смерти от убитых Бездушных. Двигатель надсадно ревел, пробираясь по лесу.
Княжна поспешно отодвинулась, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
«Что за ребячество», — одёрнула она себя, но взгляд против воли скользнул к профилю Платонова.
Увиденное на поляне в Копнино не выходило из головы. Металлический элементаль, вихрь из тысяч смертоносных осколков, абсолютный контроль над полем боя… Технически она превосходила его — Мастер второй ступени против Мастера первой. Формально её магический резерв был больше, техники совершеннее, опыт богаче. Но то, что продемонстрировал Прохор…
Ярослава закрыла глаза, восстанавливая в памяти картину битвы. Её собственные воздушные смерчи были точны и эффективны — годы тренировок в родовом поместье не прошли даром. Отец нанимал лучших наставников, не жалея денег на обучение единственной наследницы. Она помнила бесконечные часы медитаций, оттачивание контроля над малейшими потоками воздуха, изнурительные спарринги с другими аэромантами.
Но заклинания Платонова… В них была какая-то первобытная мощь, грубая сила, помноженная на идеальную эффективность. Он не тратил ни капли энергии впустую, каждое движение было выверено до миллиметра. Словно опытный полководец, привыкший командовать армиями, а не её сверстник.
Всем вокруг это казалось естественным и привычным. То что Прохор видит всю картину боя целиком. Что успевает и отдавать распоряжения, и лично оказываться на самых важных и опасных участках. Что его люди подчиняются лидеру беспрекословно, действуя словно продолжение его воли.
Она, выросшая в семье аристократа, полководца и мага. С юношеских лет выбравшая воинскую стезю, а затем судьбу наёмника. Привыкшая командовать и брать на себя ответственность за других людей. Только она могла в полной мере оценить, какой высочайший уровень лидерства демонстрировал этот молодой провинциальный воевода.
Она покосилась на его руки, спокойно лежащие на коленях. Мозолистые, с множеством мелких шрамов — руки воина. Вспомнилось, как во время состязания он разоружил и одолел её. Не магией — чистым фехтованием. Движения были настолько быстрыми, что она едва успевала следить за клинком.
В той дуэли боярин читал её движения, словно открытую книгу. В памяти всплыло, как в решающий момент он перебросил саблю в левую руку — движение настолько естественное, будто воевода всю жизнь фехтовал обеими руками. Как его правая рука перехватила её запястье — не грубо, но с железной неотвратимостью. И этот взгляд — спокойный, внимательный, без тени злорадства или превосходства. Просто признание её мастерства и демонстрация своего.
Странное чувство зародилось где-то в груди. Не страх, нет. Скорее… признание? Уважение? Что-то более глубокое и тревожное.
Ярослава встречала множество сильных мужчин. Магистры в Академии, опытные воины в отцовской дружине, аристократы-дуэлянты на светских приёмах. Но все они были старше, опытнее, занимали устоявшееся положение в обществе. С ними легко было держать дистанцию, видеть в них наставников или потенциальных союзников, не более.
Прохор был другим. Ровесник, выходец из Пограничья, без невообразимых титулов и регалий. И при этом — прирождённый лидер, перед которым склоняли головы закалённые бойцы. Человек, превративший захудалую деревню в неприступный острог. Маг, чьи заклинания заставляли её, потомственную аристократку с безупречным образованием, чувствовать себя… недоучкой?
«Нет», — резко одёрнула себя княжна. — «Не недоучкой. Просто он другой».
Воспоминание всплыло неожиданно — ей было девятнадцать, третий год службы в тверском отделении Стрельцов. Молодой лейтенант из местного гарнизона начал за ней ухаживать. Обходительный, из хорошей семьи, с перспективами продвижения по службе.
Ярослава тогда почти поддалась. После трёх лет одиночества, после потери всего, что было дорого, внимание порядочного человека казалось спасением. Она даже начала представлять другую жизнь — может быть, простую, но спокойную. Без крови, без постоянной борьбы за выживание.