Он помолчал, барабаня пальцами по столу.

— Они пришли за тобой. Стаей. Это меняет дело.

— Я не звал их.

— Знаю. Иначе бы мы сейчас не разговаривали. — Комендант наклонился вперёд. — Но они всё равно пришли. Почему?

Егор помолчал, подбирая слова. Он научился отвечать уклончиво, но сегодня уклончивость могла стоить ему места в форте.

— В Пустоши что-то произошло. Я изменился сильнее, чем думал.

— Изменился как? И не говори мне снова про "чувствую их эмоции". Это ты мне уже десять раз рассказывал.

— Теперь они тоже чувствуют меня. На расстоянии. И... признают как своего. Не совсем своего, но достаточно, чтобы не нападать.

Комендант откинулся на спинку стула. Дерево скрипнуло под его весом — звук, ставший привычным за эти недели.

— То есть ты теперь вроде как их часть?

— Что-то вроде того.

— И можешь ими управлять?

— Не управлять. Скорее... договариваться. Иногда. Сегодня я их не звал, они сами пришли.

Комендант встал, подошёл к окну. За стеклом всё так же лил дождь. Эту его привычку думать у окна Егор тоже успел изучить.

— Знаешь, за десять лет службы я всякое видал. Но чтобы человек с тварями договаривался... — Он повернулся. — Ты опасен.

— Возможно.

— Нет, ты не понял. Ты опасен для форта. Если твари к тебе тянутся, что будет, когда их придёт не пятнадцать, а полторы сотни? Или тысячи?

— Не придут, — сказал Егор, хотя сам не был в этом уверен.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я уйду. Завтра. На север.

Комендант прищурился.

— На север? Там же ничего нет. Мёртвые земли.

— Вот и проверю.

Они смотрели друг на друга — два человека, изменённых Мешком, каждый по-своему. Комендант нёс груз ответственности за форт, Егор — груз силы, которую не просил.

— Ладно, — сказал наконец комендант. — Допустим, я тебе верю. Допустим, ты действительно уйдёшь и не принесёшь нам проблем. Но ответь — зачем на север?

Егор пожал плечами.

— Зовёт что-то.

— Зовёт? — Комендант вернулся к столу, порылся в нижнем ящике. Достал запылённую бутылку без этикетки, покрутил в руках, словно взвешивая решение. — Знаешь, не каждому наливаю. Но ты... ты всё равно уйдёшь, так?

Не дожидаясь ответа, он извлёк из того же ящика два гранёных стакана, протёр их рукавом. Налил — прозрачная жидкость с резким запахом.

— Крепче не найдёшь. — Комендант придвинул один стакан Егору. — Знаешь, что говорят о тех, кого "зовёт" север?

— Что?

— Что они уже мертвы. Просто ещё не знают об этом.

Он поднял стакан.

— За тех, кто ещё не знает.

Выпили. Спирт обжёг горло, но притупил поток чужих эмоций.

— Расскажите о севере, — попросил Егор, чувствуя, как алкоголь растекается теплом по телу. — Что там?

Комендант задумался, наливая по второй.

— Сорок лет назад туда ушла экспедиция. Целая сотня бойцов, лучшее снаряжение. Искали проход к морю — были слухи, что там можно выйти из Мешка. — Он сделал паузу. — Вернулся один. Без разума. Бормотал что-то про "сады из камня" и "поющие кости". Умер через неделю.

— И всё?

— Не совсем. — Комендант встал, подошёл к карте на стене. Северная часть была практически пустой, только редкие пометки. — Видишь эти отметки? Каждая — пропавшая группа или одиночка. За сорок лет набралось больше трёхсот.

Он ткнул пальцем в одну из меток.

— Вот здесь пропал отряд Кривого. Двадцать человек, все бывалые. Ушли искать нычки. — Палец переместился. — А здесь последний раз видели Беглеца. Знаешь такого?

— Нет.

— И не удивительно. Это было лет пятнадцать назад. Беглец был из первых поселенцев здесь, возводил наш форт, прожил в Мешке больше двадцати лет. И вдруг собрался и ушёл на север. Сказал только: "Надоело бегать по кругу."

Комендант вернулся к столу, налил по третьей.

— А вот это интереснее. — Он достал из ящика потрёпанную тетрадь. — Дневник торговца Мерзлого. Он водил караваны по северным маршрутам, дальше всех заходил. Последняя запись...

Он открыл на закладке, прочитал:

— "День тридцать седьмой. Мы слишком далеко зашли. Вчера потеряли ещё двоих — просто исчезли. Никаких следов, будто растворились. Остальные не спят, только смотрят на север и улыбаются. Я тоже начинаю слышать. Оно поёт. Не ушами — костями слышу. Красивое пение. Зовёт. Обещает покой. Обещает дом. Завтра пойду. Больше не могу сопротивляться."