Потом перспектива сместилась. Он нёсся сквозь туннели под городом, чувствуя вибрацию земли. Что-то огромное двигалось в глубине — древнее, голодное, ждущее.

Проснулся резко, словно от толчка. Костыль сидел у догорающего костра, курил трубку.

— Видел? — спросил старик.

— Что это было?

— Память места. Столбы её хранят, передают тем, кто способен воспринять. — Костыль выпустил дым. — Это ещё цветочки. Дальше будет хуже.

Остаток ночи прошёл без снов. На рассвете двинулись дальше.

Второй день пути был тяжелее. Воздух становился плотным, дышать было трудно. Периодически приходилось останавливаться, чтобы отдышаться.

— Это Мешок проверяет, — объяснил Костыль. — Достоин ли ты идти дальше. Слабые здесь поворачивают назад.

Егор не собирался поворачивать. Что-то тянуло его вперёд — не любопытство, не жажда приключений. Необходимость. Словно он шёл на важную встречу, о которой забыл, но тело помнило.

К полудню местность изменилась кардинально. Вместо руин и пустырей — странный лес. Деревья были каменные, с металлическими листьями, которые звенели на ветру.

— Каменные сады, — сказал Костыль, останавливаясь. — Дальше я не пойду.

Егор огляделся. Лес уходил во все стороны, теряясь в сером мареве. Металлические листья создавали постоянный звон — не громкий, но навязчивый.

— Что там, в глубине?

— Не знаю. Те, кто уходил, не возвращались. — Костыль снял рюкзак, достал сверток. — Держи. Карта, насколько я смог составить. И ещё...

Он помедлил, потом достал маленький мешочек.

— Белая пыль. Три свертка. Если совсем прижмёт — вдохни пыль. Покажет безопасный путь. Но только в крайнем случае — здесь даже камни работают не так, как в обычном Мешке.

Егор взял подарки, спрятал в карман.

— Спасибо.

— Да ладно. — Костыль махнул рукой, но Егор чувствовал его эмоции — грусть, смешанная с завистью. Старик тоже хотел пойти дальше, но годы и благоразумие удерживали. — Иди. И... если вернёшься — найди меня. Расскажешь.

— Если вернусь — расскажу.

Они пожали руки. Потом Костыль развернулся и зашагал обратно, не оглядываясь. Егор смотрел, пока фигура старика не растворилась в дождевой пелене.

Остался один.

Глубоко вздохнул и шагнул в Каменный лес. Металлические листья зазвенели громче, словно приветствуя — или предупреждая.

Путь Проводника продолжался. Один, без друзей, без цели, кроме смутного зова в голове. Только человек, переставший быть просто человеком, и неизвестность впереди.

За спиной остался мир людей и тварей. Впереди ждало то, для чего не было названий.

Дождь усилился, барабаня по металлическим листьям. Звон превратился в какофонию. Егор упрямо шёл вперёд, вглубь Садов.

Где-то там, за гранью понимания, его ждало... что? Смерть? Перерождение? Ответы на вопросы, которые он боялся задавать?

Время покажет.

А пока — только путь. Шаг за шагом, под вечным дождём Мешка, навстречу неизвестности.

Проводник шёл домой. Даже если этот дом существовал только в безумных снах каменных столбов.

Металлический звон листьев нарастал с каждым часом, превращаясь из навязчивого фона в физическую боль. Звук проникал в череп, резонировал в костях, заставлял зубы ныть. Егор попытался заткнуть уши обрывками ткани — бесполезно. Звон шёл не только снаружи, но и изнутри, словно сами камни под ногами вибрировали в такт невидимому ритму.

Он остановился у особенно массивного дерева — ствол толщиной с грузовик, ветви изогнуты под невозможными углами. Прислонился спиной, закрыл глаза, пытаясь найти тишину внутри себя.

И нашёл.

Не тишину — другой звук. Глубокий, размеренный, похожий на биение огромного сердца. Пульс. Ритм, по которому живёт Мешок.

Егор сосредоточился на этом глубинном звуке, позволил ему заполнить сознание. Металлический звон начал отступать, превращаясь в далёкое эхо. Дыхание выровнялось, напряжение в висках ослабло.

Когда он открыл глаза, мир изменился.

Деревья больше не казались мёртвыми изваяниями. Он видел — нет, чувствовал — как по их каменным венам течёт какая-то энергия. Медленная, древняя, но несомненно живая. Металлические листья звенели не хаотично, а в определённом ритме, создавая сложную мелодию.

И ещё он видел тени.

Полупрозрачные фигуры двигались между деревьями — отголоски прошлого, запечатлённые в самой ткани этого места. Вот проходит отряд в старинной военной форме. Наблюдатели, понял Егор. Они движутся уверенно, но в их позах читается напряжение. Один оглядывается, что-то кричит беззвучно, указывает вверх...