Николай слегка напрягся. Он понял, о чём я пытаюсь сказать.

— Я не хочу быть заговорщиком, — продолжил я. — Но и безмолвным свидетелем тоже. Поэтому прошу вас — позвольте мне попробовать сделать так, чтобы этого восстания не случилось.

— И каким же образом? — спросил он на удивление сдержанно.

— Нужно создать легальный канал для недовольства. Многие офицеры вернулись с войны против Наполеона с новыми мыслями. Они видели Европу. Видели, как там живут. И теперь чувствуют, что наша система застыла. Что мы стоим на месте, пока мир движется вперёд.

— Вы предлагаете… дать им право голоса?

— Не право. Возможность диалога. Создать закрытое общество, где молодые офицеры могли бы обсуждать реформы, предлагать проекты, обучаться новому управлению. Общество должно быть под вашим покровительством. Под государственным контролем. Но при этом — не под запретом.

Он задумался. Его лицо стало непроницаемым и только глаза выдавали внутреннее движение мысли.

— Звучит, как игра с огнём, — наконец заметил он.

— Да, — согласился я. — Но лучше играть с огнём, чем ждать, когда загорится дом. Если мы дадим этим людям возможность высказаться, если направим их энергию в нужное русло, то вместо бунта получим эволюцию. Реформы, которые начнутся не с выстрелов, а с бумаг.

— А если кто-то решит, что вы создаёте оппозиционную организацию?

— Тогда это должна быть организация, которая работает на государство. Под вашим руководством. Я лишь помогу её создать, обучу некоторых людей, обеспечу связь и мотивы. Но символом будете вы. Императорский дом. Это сделает наше начинание легитимным.

— Вы хотите, чтобы я стал лидером либералов? — усмехнулся Николай.

— Нет. Чтобы вы стали защитником прогресса. Человеком, который способен услышать тех, кто хочет служить не только штыком, но и разумом. Который поможет стране не взорваться из-за давления, а выпустит пар через клапан Законов.

Он долго молчал. Мы с ним стояли на краю парка, и смотрели на море, где вода мягко плескалась о деревянные сваи, а вдали, словно гигантские птицы, покачивались на рейде корабли Черноморского флота.

— Вы понимаете, что это может быть опасно? — спросил он наконец, — И я не Император.

— Понимаю. Особенно если мы назовём это «Обществом военно-технического прогресса». Если оформить его как инструмент модернизации армии и флота, то никто не заподозрит нас в измене. Это будет выглядеть как развитие. Как необходимость шага вперёд.

— А вы уверены, что сможете управлять таким обществом?

— Управление — не моё дело. Я могу лишь помочь. Научить людей работать с Перлами, подсказать современные пути применения магии, дать доступ к другим знаниям, включая экономику. Но политика — ваша стихия. Так что если вы примете это как часть своей стратегии, то всё будет в ваших руках.

— И что вы хотите взамен?

— Прежде всего чтобы меня не сослали в Сибирь, — горько усмехнулся я, отвечая, — И чтобы у меня была возможность развивать технологии, которые помогут укрепить империю. Не разрушить её, а удержать, сделав могучей экономической Державой.

Николай кивнул. Медленно, почти с сожалением.

— Смелая идея. Возможно, чересчур смелая для нынешней Москвы и Петербурга. Но… я подумаю. И даже больше — я передам ваше предложение Бенкендорфу. Пусть он проведёт осторожную оценку ситуации. Посмотрим, кто из офицеров действительно стремится к переменам, а кто просто хочет власти. Вот только я ваших мотивов не пойму — вам-то всё это зачем?

— За Державу обидно, — пожал я плечами, — Страна задыхается от неграмотности, отсутствия деятельных архитекторов и инженеров, а в это время прекрасно обученные дворяне сражаются на дуэлях, в их самом диком проявлении, пьют безмерно, играют в карты и таскаются по балам и борделям. Тот огромный ресурс, который вложен в их образование, уходит в никуда. Дай Бог, если один — два из сотни офицеров пытаются применять своё образование с пользой и продолжают обогащать себя и общество знаниями. А если честно, то большинству офицеров просто не к чему себя приложить. Опостылевшая служба, где они появляются два — три раза в неделю, а остальное время маются откровенным бездельем и творят глупости.

— Это где же вы такое видели?

— В любом провинциальном гарнизоне, где всей воспитательной работой и муштрой занимаются нижние чины. Это в столице офицеры ещё более-менее службу тащат, но и то, даже в Семёновском полку офицеры откровенно манкируют своими обязанностями. Их больше интересует квартира для амурных свиданий и места в партере, чем состояние оружия солдат и их питание.

— А вы ведь опять мне правду говорите… — нахмурился Николай.

— В каком смысле?

— Ваши слова про Англию, которая наживается на нас так, словно мы одна из её колоний, я уже не раз проверил.

— Ваше Высочество, помнится, вы мне это уже говорили.

— И ещё не раз повторю. Оттого, как не считаю такое положение справедливым.

Поскольку всё было сказано, мы неспеша пошли обратно к особняку. А там и Екатерина Дмитриевна нам встретилась. Сидя на лавочке у фонтана, она делала вид, что увлечённо читает книгу, а сама нет-нет да и поглядывала в конец аллеи.

— Ваше Высочество, — склонилась она в книксене.

— Мы возвращаемся в дом. Не желаете пройтись с нами, — с удовольствием окинул взором Николай ладную и красивую фрейлину.