— Конечно! — всплеснул адмирал руками, — Надо же помочь дамам!

Он довольно ловко помог сойти Императрице, подав ей руку при переходе через мостки между причалом и самолётом, а я встретил таким же образом фрейлин.

В отличии от своей матушки, которая перелёт перенесла не лучшим образом, Катенька была румяна и весела. Собственно, как всегда.

Вскоре к нам присоединился и Великий князь Николай, чей самолёт летел замыкающим.

Вот его-то я и решил привлечь к нашему разговору, прекрасно понимая возможные причины бурного адмиральского интереса к моей персоне.

Удивительное дело, но случаются в жизни моменты, когда интересы трёх разных людей, каждый из которых преследует свои цели, могут разрешиться к взаимному удовольствию.

Адмирала, как фанатика флота, интересует любое улучшение боеспособности его эскадры.

Николай грезит о надёжной южной границе и скорейшем освоении благодатных крымских земель.

А я всего лишь желаю монетизировать свои знания и возможности, получив дополнительно несколько тысяч десятин в Крыму.

Понятно, что такого эпического подвига, какие случались во времена захвата Америки у меня не выйдет, а если найдутся борцы за права татар, то пусть вспомнят, как голландцы за стеклянные бусы на сумму всего в шестьдесят гульденов (сорок серебряных рублей) купили у индейцев остров Манхеттен. А это, на минуточку восемьдесят квадратных километров.

— Ваше Сиятельство, — проводив взглядом отъезжающие кареты, в которых мы отправили дам, тут же начал адмирал, — А ведь ваш самолёт можно погрузить на борт корабля?

— И не только. Грамотный офицер, взятый на самолёт в качестве пассажира, может обеспечить связью очень большое количество кораблей. Оставаясь на связи, провести удалённую разведку, вплоть до ста миль и корректировать манёвры не только каждого корабля в эскадре, но и других групп кораблей, выполняющих самостоятельные задачи. Впрочем, в этом случае и второй самолёт не помешает.

— С ума сойти! Видеть не только ошибки своего флота, но и предугадывать любой манёвр противника! Это же… — замахал перед собой Грейг раскрытой ладонью, не находя сразу подходящих слов, — Божий промысел, не иначе! А давайте завтра же манёвры проведём?

Я лишь руками развёл, оглядываясь на Великого князя, а тот, посмеиваясь, взял и кивнул головой, выражая своё согласие. Предатель!

Накрылась моя прогулка с Екатериной…

Мечтам вице-адмирала о масштабных учениях с применением авиации не суждено было сбыться. И вовсе не потому, что задумка была плоха или идея чересчур смелой. Нет, всё оказалось куда проще — банальный ураган обрушился на город и порт так, словно природа решила проверить прочность не только кораблей, но и нервов.

Статистика утверждает, что летом в Севастополе крайне редко бывают ненастные дни. Однако этим утром природа высказалась сама за себя: ветер выл так, будто ему лично было обидно за всё происходящее в бухте и её окрестностях. Казалось, он вот-вот сорвёт крыши и унесёт их в сторону Босфора, чтобы тамошние турки тоже не расслаблялись.

Флот, разумеется, обязан быть готов к боевым действиям при любой погоде. Но геройство ради самого геройства — занятие, от которого даже самые рьяные офицеры предпочитают воздержаться, особенно если рядом находятся венценосные особы. В таких случаях лучше подождать, пока стихия успокоится, чем потом объяснять матушке-Императрице, почему её сын пошёл ко дну вместе с половиной эскадры.

Так что утро выдалось относительно спокойным, если не считать гнева стихии за окном, которая, казалось, хотела снести весь город до основания. Хотя «спокойным» я бы его назвал с большой натяжкой. Едва пробило восемь, как меня вызвали на кофе. Причём не просто так, а прямо к Императрице и Великому князю. Это был уже не завтрак, а почти церемония.

Одно из самых неприятных последствий жизни под одной крышей с представителями императорской семьи — постоянная готовность оказаться приглашённым на беседу в самый неподходящий момент. Кто-то, может, и мечтает пить чай с венценосными особами, но я бы предпочёл спокойный утренний кофе в одиночестве или в компании своих людей — без лишних вопросов, пафоса и многозначительных взглядов, словно я собрался переворачивать мир с ног на голову.

Однако деваться было некуда. Приведя себя в порядок, я направился в трапезную, где, по словам посыльного, меня уже заждались.

На пороге столовой меня встретил Алексей Самуилович — в полной форме, с блеском на пуговицах и решимостью в глазах. Выглядел он так, будто шёл не на завтрак, а на военный совет. Это обещало быть интересным. По крайней мере, теперь я точно знал: не мне одному предстояло выслушивать вопросы и давать ответы. Удобно, когда есть с кем разделить и бремя забот, и недовольство Императрицы.

— Александр Сергеевич, — пожал он мне руку. — Не ожидал, что нас сегодня так рано потянет к высоким особам.