Пожевав губы, Пылающий взор поглядел на Лисина.

— Выходит, всё зависит от того, принесет ли этот смерд клятву вам. Злобин кивнул. — Только в клятве должно фигурировать, что он не успокоится, пока Дибров не умрет, либо не попадет к нам в руки. Князь Дибров должен быть казнен. Что касается Лисина, его смерть мы готовы отсрочить.

— Вот договорились. Значит, по рукам?

Совершенно не верилось в то, что у Злобина получилось и он смог покорить Лисина своей воле!

Да не без моей помощи, не без помощи того же Линдермана. Да и много чего сошлось в этот день. Но Злобин мгновенно сориентировался в ситуации и вышел из неё победителем.

Что могу сказать — мои ему аплодисменты. Причём ему удалось уйти от битвы с опаснейшим противником. Всё-таки культисты пришли довольно большой силой, но дрогнули. А ещё Злобин он урвал победу над Лисиным, который казался настолько изворотливым, что его вообще никак невозможно было прижать. Но вот же — стоит и даёт клятву на крови.

Благо еще, что мы отошли в сторону, и никто не слышал слов Лисина. По крайней мере, мне было немного неловко от мысли о том, что столь гордый граф будет стоять на коленях и давать клятву верности другому графу. Пускай даже это заслуженно, но аристократ есть аристократ, и он должен блюсти, честь и сохранять своё лицо.

— Клянусь, что буду служить Злобину Роману Михайловичу до смерти его. — произнес Лисин и очередная капля крови, капнувшая с ладони, вспыхнула пламенем.

— Не предашь, не обманешь и будешь действовать исключительно в моих интересах.

Лисин повторил и это.

— В случае моей гибели, твоё служение будет направлено на Братскую губернию. Ты должен будешь сделать всё возможное, чтобы она процветала и расширялась. И защищать её от внешних вторжений Врагов.

Культист, присутствовавший при этой клятве, недовольно поморщился, но ничего не сказал.

— Клянись, что теперь Дибров твой враг, — потребовал культист, — и что как только у тебя появится возможность, ты передашь его нам.

Лисин повторил и эту клятву.

— На этом всё? — ехидно спросил он, делая вид, будто ничего такого не произошло.

— И придется вернуть моё имущество, — добавил я.

Лисин недобро посмотрел на меня.

— Мы с вами еще не доиграли, Пылаев.

— Вы теперь в одной команде, — парировал Злобин. — И друга нужно не ослаблять, а усиливать. Надо будет вернуть всё, что забрал у Пылаевых.

Лисин поморщился, но кивнул.

— Хорошо. Завтра пришлю нотариуса с документами, — ответил он. Ваши деревни будут освобождены. Еще какие-то вопросы ко мне есть?

— Нет. Больше вопросов нет, — произнес Злобин.

Мы все тоже покачали головами.

Культист, окинув нас тяжелым взглядом, отправился к своим. А мы все втроём отправились к своим войскам. К Злобину тут же подошел глава паладинов.

— Роман Михайлович, я должен доложить об этом. И для протокола, я не согласен с тем, что вы отпускаете их, — он кивнул в сторону удаляющейся группы культистов и тварей.

К слову, культисты собирали тела тварей и явно собирались унести их с собой.

— Я этим тоже недоволен, Григорий, — признался Злобин. — Но сейчас так надо. Мы ещё всё отыграем, — заверил он.

Лисин же подошел к своей гвардии, оглядел своих бойцов. Казалось, ничего вообще не произошло. Он был спокоен и уверен. Будто не сражался до этого со Злобиным, не выяснял отношения со мной, будто всё это время был нашим союзником.

— Хромов, Вышкворкин, Земельский, Дерюгин. Выйти из строя, — спокойным тоном приказал он.

Я увидел, как четверо воинов, недоверчиво глядя на своего сюзерена, вышли из строя. Причем один из них был главой гвардии, судя по его кителю. Лисин подошел к ним вплотную, затем вдруг резко выхватил клинок и снес всем четырем головы одним взмахом. И откуда он клинок достал? Злобин ведь забрал у него оружие. Но куда более удивительно — зачем он убил воинов?

— Это шпионы. Они работали против нас. И работали они на нашего врага, — заявил он во всеуслышание. — Так будет с любым, кто захочет работать против меня и выдавать информацию на сторону. А теперь уходим, — скомандовал он, даже не обернувшись в нашу сторону.

Мы же с Романом Михайловичем, собрав раненых и убитых, собирались в обратную дорогу. Роман Михайлович настоял на том, чтобы мы ехали в одной машине.

— Разговор к тебе есть, Костик, — произнес Злобин, когда мы уже отправились восвояси.