— Итоги уже подведены, — подтвердил он. — Никакой секретной информации в них нет, поэтому я могу вам рассказать о своём решении. Но во всеуслышание они будут объявлены позже, когда городовые подтвердят, что больше никаких нападений не намечается. Если честно, я до сих пор нахожусь в шоке после того, что случилось в зале суда. Мне приходилось бывать на войне, но даже там я не видел такой резни.

— Мне ещё повезло, что я ушёл до того, как началась основная заваруха, — добавил Синицын. — А вот Алексей Александрович был в самой гуще событий.

— Не хочу даже знать, через что вам там пришлось пройти, — покачал головой Котовский. — Однако выражаю вам искреннюю благодарность за помощь, которую вы оказали нашим городовым.

Помощь — это мягко сказано. Кроме меня, Кастрицына и Углова никто особо в схватке и не участвовал.

— Но пока что предлагаю вернуться к предыдущей теме, — произнёс Котовский. — Насчёт моего вердикта — думаю, он вас порадует. Мне хватило того, что я узнал от допрошенных. Попытки Мансуровых защищаться и переложить свою вину на вас — это полный бред. И как бы Андрей Всеволодович Углов ни пытался их защитить, у него это не вышло. Я мог их помиловать, смягчить наказание, но после того, как они сбежали из здания суда и даже не сообщили городовым своё местоположение… Мной принято решение признать их виновными.

— Поначалу мы думали, что они могли пострадать при нападении сектантов, или их и вовсе забрали эти сумасшедшие прислужники Чернобога, — добавил Тимофеев. — Однако есть несколько свидетелей, которые видели, куда сбежали Виктория и Аркадий Мансуровы. Они покинули здание суда и устремились на север города. Их пока что никто так и не нашёл.

— И князь Игнатов со мной согласился, — произнёс Котовский. — Аркадий Мансуров будет лишён своего титула. Больше графом ему не бывать. На титул Виктории мы никак повлиять не можем, поскольку она с нашей Саратовской губернией никак не связана. Однако информация о произошедшем будет сегодня же передана в Санкт-Петербург. Возможно, её семьёй лично займётся император Николай Павлович и его тайная служба. Люди императора уже несколько недель изучают происходящее в Саратове. И, мягко говоря, наш государь не в восторге от того, до чего мы умудрились довести ситуацию в городе.

Что ж, это можно считать половиной от победы! От Мансуровых избавились, но их предводитель всё ещё на свободе и до сих пор так и не раскрыл свою личность.

— Погодите, — произнёс я, — раз Аркадий лишён титула, то кому он теперь перейдёт?

— В данном случае всё очевидно. Аркадий находится в розыске и больше дворянином не является. Его старший сын Владимир погиб во время атаки сектантов. Скорее всего, князь Игнатов подпишет указ о присвоении титула графа последнему оставшемуся сыну Аркадия — Артуру Мансурову. Он тоже фигурировал в деле, но мы всё же решили, что он выступал в качестве жертвы, а не как соучастник.

— Однозначно в качестве жертвы, — кивнул я. — Артур Аркадьевич с самого начала помогал мне. Передавал любую информацию о том, что творит его семья. Я заранее знал, когда мне угрожает опасность от Мансуровых. Именно он помог моему брату — Кириллу Мечникову — сбежать из того села. Потому сам в итоге и попал в лапы живодёров в лице собственных же членов семьи.

— Я верю вам, Алексей Александрович. Доказательства, которые вы предоставили, по сути своей неопровержимы. А насчёт того, что высказал под конец Андрей Углов — за проблему можете не считать. Да, действительно, по закону полагается моментально отвечать на сообщения и приказы дворянина, которому вы подчиняетесь, но в данном случае мы можем проигнорировать эту проблему, поскольку Аркадий Мансуров, считайте, уже осуждён. И подчинение ему, наоборот, плохо сказалось бы на вашей репутации.

Любопытно получается. Значит, теперь Артур Мансуров станет графом, а я его вассалом, поскольку ранее Виктор Балашов выступал в качестве вассала Аркадия Мансурова. Но я собираюсь изменить эту ситуацию.

— Аристарх Борисович, есть ещё одна нерешённая проблема, — произнёс я. — В своих показаниях я уже упоминал, что собираюсь отказаться от своих земель в пользу найденного Евгения Балашова.

— Князь Игнатов сам с этим разберётся. Но для начала нужно будет соблюсти протокол подтверждения его личности. Как мне сообщили городовые, пока что он ведёт себя крайне неадекватно, — подметил Котовский. — Если последует заключение лекарской комиссии о том, что предполагаемый Евгений Балашов является вменяемым и при этом не подделывает свою личность, никаких проблем не возникнет.

— Я позабочусь о том, чтобы комиссия учла все заключения лекарей, — произнёс я. — У Евгения резко выраженный острый посттравматический синдром. Я помогу ему излечиться от этого заболевания. Учитывая то, что ему пришлось пережить, это может быть непросто. Так или иначе я постараюсь, чтобы он смог реабилитироваться и забрать себе земли, которые принадлежат ему по праву рождения. Мне чужого не надо.

Это стало бы идеальным исходом всей этой эпопеи. Если всё получится, Евгений сможет вернуть себе Балашов и станет вассалом Артура Мансурова. Главное, чтобы на Артура не начали влиять его родственники из столицы. Но что-то мне подсказывает, будто власть этой семьи сильно пошатнётся после того, как все обвинения обнародуют, а за остальные нераскрытые моменты дела возьмётся тайная служба императора.

В таком случае верну себе титул барона, но при этом не буду никому подчиняться напрямую. Останусь обычным безземельным дворянином. А это — именно то, что мне нужно. Времени заниматься развитием районов Саратовской губернии у меня нет. На первом месте у меня всё ещё стоит медицина и лекарское дело.

— Однако у нас всё ещё остаётся один неразрешённый вопрос, — произнёс судья Котовский. — Мы пока что так и не обнаружили доказательства того, что производством оружия занимались именно Мансуровы.