— Скажу честно, я сильно сомневаюсь, что отец выкарабкается, — призналась Анна. — Я верю, что вы сделаете всё возможное, но если ничего не получится — никто на вас не обидится. Господин Кораблёв и господин Сеченов уже опустили руки. Ничего не смогли исправить. Их лечение почти никак не улучшило состояние отца.

— Не спешите с выводами, — попросил я. — Сейчас я осмотрю Иннокентия Сергеевича и сразу же поделюсь своим мнением. Странно только, что он так резко взъелся на Павла. Скажите честно, были хоть какие-то намёки на то, что ваш брат и вправду попытался отравить барона?

— Нет, он никогда бы так не поступил, — замотала головой Анна. — Да, ранее у них отношения совсем не клеились, и, как вы сами помните, Павел и вправду пытался выступить против отца с помощью того огненного артефакта, который перешёл из рук Кособокова к Леониду Рокотову. Но я убеждена, что после того случая их отношения с отцом наладились. Он бы не стал снова идти против него.

— Возможно, из-за болезни у вашего отца изменилось восприятие реальности. Вы ведь сказали, что он ведёт себя неадекватно, верно? — произнёс я. — Думаю, в этом состоянии у него всплыли старые обиды, поэтому он и начал его подозревать. То есть он делает это не специально. Просто его сознание запуталось, поскольку его что-то повреждает.

— Если честно, мне сейчас очень страшно, — поднимаясь к входу в особняк, прошептала Анна. — Если отец умрёт, а моего брата посадят и лишат титула, я останусь единственной наследницей Хопёрского района. Тогда баронессой сделают меня, а я к этому совершенно не готова.

— Не тревожьтесь, ещё рано думать о самом худшем сценарии. Проводите меня к своему отцу, — произнёс я. — Посмотрим, чем я смогу ему помочь.

Анна завела меня в спальню Иннокентия Елина, а затем покинула её, оставив нас с бароном наедине. Он что-то пробурчал, когда мы вошли. Я не смог разобрать его слова, но мне показалось, будто он сам прогнал Анну.

— Приветствую вас, Иннокентий Сергеевич, — присев рядом с постелью барона, произнёс я.

— А… Господин Мечников… — прошептал он. — Я уж, признаться, подумал, что это не вы, а смерть с косой.

Голос барона был хриплым. Он едва мог говорить. Кожа мужчины была желтоватого оттенка. Он сильно исхудал. С прошлой нашей встречи он явно скинул килограммов двадцать. Там, где раньше был жир, стали выпирать изгибы костей.

— Я пришёл, чтобы помочь вам, — произнёс я. — Мне нужно, чтобы вы сосредоточились и попробовали описать, что вас беспокоит.

Ещё до того, как барон раскрыл рот, я ускорил кровообращение в его головном мозге, тем самым создав более благоприятные условия для общения.

— Меня погубила моя же наивность. В течение месяца мне становилось всё хуже, хуже и хуже… — промычал он. — Спрашиваете, что меня беспокоит, Алексей Александрович? Я чувствую себя, как бездушный мешок с костями. И я знаю, что это Павел меня отравил. Зря я доверился ему. Очень зря.

— Я — не городовой, — перебил барона я. — Поэтому мотивы преступления пока что разбирать не планирую. Моя задача — понять, что вас так подкосило. Если вам трудно говорить, позвольте я вас осмотрю.

Я попытался расстегнуть верхнюю пуговицу его рубахи, но барон вцепился костлявой рукой в моё предплечье.

— А вы… Вы сами не собираетесь мне навредить? — глядя на меня остекленевшими глазами, спросил он. — Откуда мне знать, что вы не работаете вместе с Павлом?

Анна права. У него явно проблемы с рассудком. Раньше он всегда безоговорочно доверял мне. Всё-таки я десятки раз спасал Хопёрск, всячески помогал местным жителям и семье Иннокентия. А теперь он даже меня взялся подозревать.

— Даю слово, что не причиню вам никакого вреда, — ответил я. — Моего слова достаточно? Или вы предпочитаете умереть, отказавшись от моей помощи? Хотите, чтобы управление Хопёрском свалилось на плечи вашей дочери?

— Ох… — прошипел он. — Делайте, что хотите, господин Мечников. Я уже ничего не боюсь.

Его хватка ослабла, я расстегнул рубашку и начал осматривать его торс. Исследовав его сердце и лёгкие фонендоскопом, я никаких резких нарушений не обнаружил.

Однако проблема была не в этих системах. Это стало очевидным, когда я осмотрел живот Иннокентия. Он увеличен и весь покрыт красными пятнами. Совсем маленькими, даже меньше одного миллиметра.

Такое впечатление, что у него полностью отказала печень.

— Вы спросили, почему я подозревал Павла? — спросил он. — Если вам это поможет — я расскажу. В последнее время я начал замечать, что вкус пищи изменился. А закупкой продуктов занимается мой сын. Думаю, он что-то туда подсыпает.

Елин осёкся, замолчал, а затем схватился за грудь. Барон закашлялся, и я заметил, как из его рта потекла кровь.

А вот это — уже по-настоящему серьёзно! Если с ним произошло то, о чём я думаю, ситуация развилась экстренная. Нужно срочно разобраться с источником повреждения, иначе он погибнет в течение часа.