Он вышел из комнаты, да так хлопнул дверью, что я-было подумал, будто сейчас окно вывалится. Но нет… Разве что вибрация от удара дверью мной ощущалась аж минуты три. А ведь он прав… Нужно же уметь контролировать своё либидо. Как бы я не пытался оправдаться — то, что сделал с Дарлой — это не достижение… Это проёб. В самом простом значении этого слова… Ладно. В дверь постучали… Вряд-ли это сир Ян, он обычно заходит без стука.

— Войдите, — произнёс я на кхандарском.

В неё вошла Марта. От женщины приятно пахло тёплой едой. Она держала поднос.

— Марта? — удивлённо спросил я.

— Я слышала, ты поссорился с сиром Яном.

— Тут настолько узкие стены? — спросил я.

— Стены тут нормальные, но я видела с каким видом он вышел из твоей комнаты и всё поминал какую-то «курву». Помнится, это что-то ругательное с рикужского. Тем не менее, я здесь, чтобы поблагодарить тебя… За проявленное благоразумие в отношении моей дочери. Как я поняла… То, что ты не смог сделать — ты сделал с другой женщиной?

— Да… Я… Сходил в одно из заведений уважаемой Маргариты Докхиль.

— Вот и чудненько, — улыбнулась Марта. — Пусть ты чем-то умудрился при этом расстроить Яна Дорапа, — тем самым и умудрился, — но это ваши дела. Я-же, хочу тебя отблагодарить. Раз в день я буду приносить тебе лучшее наше блюдо и твой любимый глинтвейн, — она поставила поднос передо мной. — За счёт заведения.

— А вам не кажется что это…

— Растить ребёнка одной, каждый день встречаться с порицанием окружающих, взглядами что наполнены призрением, когда ходишь на службу в Церковь, в службный день (прим. Автора — воскресение). Потерять всех подруг и наблюдать, как они живут полноценной семьёй и как те, кто вчера улыбался тебе, теперь смеются с твоей блядской натуры, — грустно произнесла женщина. — Поверь, мальчик, ты получаешь даже меньше, чем заслуживаешь.

— А вы не могли купить «Пустой Цветок»?

— Ты у проститутки слышал про это зелье? — осведомилась Марта. — Но она тебе явно не скажет же, что его купить можно за пять золотых тигров. У Маргариты это зелье оттого, что на неё работают аптекари, что умеют его готовить. Но, а для меня — пять тигров — это доход за три-четыре месяца, причём удачных и богатых месяцев! А тогда, я даже ещё не имела эту таверну у себя во владении. Ей владел мой отец, я-же была лишь прислугой. Отец, узнав, что я под сердцем ношу дитя вне брака, Магду, занемог. Все деньги уходили на лечение отца… Так что спасибо. Ты избавил мою дочь от последствий и многих проблем.

Я кивнул.

— Если услуга не трудна для меня — я её выполню. А если за неё мне заплатят, то и со всей отдачей, — по такой логике — мне осталось лишь найти человека, который будет платить мне за логичные поступки. Потому что пока всё, что я видел — это то, что мне вломили за нелогичный поступок.

— Это правильный подход к жизни, — кивнула она. — Теперь не буду тебе мешать.

— Доброго дня, — кивнул я ей и она вышла из комнаты.

***

Пять дней тянулись тягуче медленно. В таверне я занимался тем, что ел, пытался понять здешнюю скучную музыку. Моё хмурое выражение лица не спасала даже аристократическая смазливость и люди предпочитали держаться от меня подальше. Уже на второй день, после тренировки, которые теперь были моим единственным способом покинуть территорию таверны, я был готов на стену лезть и по волчьи выть, от нахлынувшей скуки. Как убить время мне подсказала очередная бардская братия, что сначала выступала в таверне, а после уселась за стол сочинять новую песню для выступления, да слишком громко обсуждали творческий процесс. Я ведь могу попытаться припомнить произведения творческого характера с Земли.

Благо, что много времени проводя в пути я много что прочёл, просмотрел и изучил. В школе и университете у меня почти не было времени на художественную литературу, но вот во взрослой жизни я стал много читать. Проблемой было лишь одно… Что заходило людям двадцатого и двадцать первого века Земли — могло не зайти людям здешним. Мир этот был довольно странным. Этой империи уже две с лишним тысячи лет, по крайней мере так пишут официальные источники. И они до сих пор только, ориентировочно, в эпохе ренессанса. Две с лишним тысячи лет… Две тысячи двести, если быть точным… То есть — двадцать третий век пошёл. Напоминает, вроде бы, произведение, в котором за примерно восемь тысяч лет истории человечество оставалось в средневековье…

И, естественно, потребности тут в культуре не такие, как у нас. Вообще такая отсталость связана, скорее всего, с тем, что раньше люди и вовсе были побочным продуктом, не более чем рабами расы альтанцев, кем бы они ни были. И главное — это отсутствие реальных врагов, как таковых. Двигателем прогресса обычно является война. Особенно это действительно для стран данного периода времени. И чем ожесточённее война, тем важнее уроки во всех областях знаний человечества. Но… Кхандр, за всю свою невероятно длинную историю, с момента уничтожения Империи Солнца, по-настоящему с сильным врагом не сталкивался. Небесную Империю Махото, она же Империя Тысячи Островов, они били без особого напряжения сил. Периодически, они будто с ленцой, отсылали по Скалистому Тракту войска к Шуценшфталю, пытались, как-то, взять Рикужию, но не получилось. Северный Путь — путь постоянных метелей, вьюг, температура там такая, что буквально всё мёрзнет. Неудачи Мризами не представлялись, как средством что-то улучшить в самой стране. В большинстве своём они говорили, что-то по типу «ну не получилось — ничего страшного, в другой раз выйдет». Иными словами страна дошла, с изоляцией, до такого, что пока всерьёз не возникнет внешней угрозы, способной её уничтожить — всем на всё плевать. А с таким отношением — любая наука будет если и двигаться, то со скоростью улитки. Империя варится в собственном соку, пожирает сама себя, используя колоссальные ресурсы, лишь чтобы удержать саму себя. Без врагов эволюции у неё не будет, но нет того, кто мог бы бросить вызов гегемону.