— В жопу? — предположил Миха.

Все заржали.

— В ж-жертву.

Это было уже не так смешно.

Жертвой согласилась быть Софа, тем более что она обещала мне узнать, как там дела у нашего отравленного, но пока так ничего и не выяснила. С этими расспросами она и пошла к новому полицейскому.

Когда мы с Михой убедились, что она крепко присела менту на уши, то медленно двинули в сторону лестницы. Перед тринадцатой палатой Мишка так ловко подставил мне подножку, что я растянулся во весь рост на самом деле, хотя изначально планировалось, что я это разыграю. Записка при этом едва не вылетела у меня из кулака — удержал буквально чудом.

Уже вставая, я как мог незаметно просунул сложенный вчетверо листок под дверь. Оставалось надеяться, что новенькая не лежит сейчас в очередной раз обколотая снотворным и сможет добраться до записки.

Моё падение сопровождалось таким грохотом, что когда я поднялся, то обнаружил, что полицейский смотрит прямо на меня. Софа что-то тараторила у него практически перед лицом, но ощущение было такое, что тот её не слушает.

Как и следовало ожидать, мент попросил нас с Михой подойти к нему.

Блин же!

— Здорово, пацаны! — полицейский приветствовал нас в общем-то дружелюбно, но что-то не то в его тоне, не то во взгляде, не то в чём-то ещё, каком-то безотчётном чувстве, которое он вызывал, говорило нам, что никаким дружелюбием тут и не пахнет. Этот человек, будь его воля, с удовольствием приковал бы нас наручниками к железному стулу, а потом натянул на голову полиэтиленовый пакет, который не снимал бы до тех пор, пока мы не выложили бы ему всё, как на духу.

Короче, мы подошли и тоже поздоровались.

Ни я, ни Миха почему-то не могли заглянуть полицейскому в глаза. Я смотрел себе под ноги, а мой друг бегал взглядом туда-сюда.

Мент криво усмехнулся и подмигнул Софе.

— Давай, девочка, беги к себе в палату. А мы тут с пацанами пока поговорим. По-нашему, по-мужски.

Софа бросила на нас испуганный взгляд, но что мы могли сделать? Я кивнул, и девушка ушла.

— Хорошо, — кивнул полицейский, глядя ей вслед каким-то странным взглядом. Потом он медленно повернулся к нам. — А теперь вы, двое, рассказывайте мне, что на самом деле случилось с сотрудником полиции, который дежурил тут до меня? Вы спалились, ребятки. Я точно знаю, что вы с этим связаны. Ну! — вдруг рявкнул он, и мы вздрогнули.

Медсестра с первого поста со злостью посмотрела в нашу сторону, но встревать пока не стала. Мы, поди, не больной Хали-Гали, которого всем взрослым тётенькам так и хочется обогреть да защитить.

— Да с чего вы взяли-то? — обиженно пробубнил Мишка. — Мы ж вообще…

Но мент не дал ему договорить. Полицейский громко кашлянул, будто говоря, что такие разговоры ему не интересны, и наклонился чуть вперёд, словно намекая, что разговор сейчас пойдёт строго между нами.

— Слышь, пацан, — сказал он, — ты это фуфло будешь кому другому затирать, понял? У тебя всё на морде написано. И у корешка твоего, — мент посмотрел в мою сторону, и меня будто ударило током от того, каким неприятным был этот взгляд, — тоже.

В этот момент мимо нас проходил Глюкер. Под мышкой он волок какой-то длинный чехол, как для телескопа какого-нибудь, ну, или что-то типа тубуса. Толстый чуть не свернул себе шею, наблюдая, как мы с Мишкой отпираемся от полицейского, и прошёл мимо. В ту минуту мне стало обидно просто до слёз: вообще-то мы оказались в столь дурацкой ситуации, чтобы прикрыть самого Глюкера, а этот хмырь даже не остановился поинтересоваться, какого чёрта происходит. Друг, называется.

Нет, я понимал, что в общем-то хорошо, что Глюкер не остановился. Если мы с Мишкой хотя бы мычали и блеяли в попытках отмазаться, то этот от страха выложил бы всё и сразу, как миленький.

Но всё равно было обидно.

— Э! Алло! Вы чё, уснули? — мент пощёлкал у нас перед глазами пальцами. — Я жду.

Я вдруг почувствовал, как скручивает живот.

— Извините, нам правда нечего вам сказать! — выпалил я и, круто развернувшись, быстро зашагал в сторону туалета.

Полицейский кричал мне вслед, чтобы я немедленно вернулся, но весь его пыл очень быстро утратил для меня хоть какое-то значение. А вот белая крашеная дверь мужского туалета вдруг стала единственным, что существовало для меня тогда во всём мире.

Мишка решил воспользоваться моментом, пока полицейский отвлёкся на меня, и смыться, но мужик сориентировался ещё быстрее. Он поймал Миху за руку и резко развернул на себя.

— А ты куда собрался? — прорычал он.

— Догоню его и сейчас вернусь!

— Не так быстро, пацан!

Что было дальше, я уже не видел и знаю только по рассказам ребят, которые наблюдали происходящее в коридоре.

Внезапно над плечом полицейского выросла Стрекоза и приказала немедленно отпустить мальчишку, а потом пригрозила тем, что доведёт это самоуправство до кого надо. Говорят, он не очень испугался. Но по крайней мере отпустил Миху, а большего, в общем-то, и не требовалось.