Я с интересом разглядываю лошадей, которые тоже являются симбиозом арканы и механизмов. Вместо кожи и шерсти у них металлический корпус с большим количеством открытых участков, среди которых видны трубки, шестеренки и движущиеся поршни. Не похоже, что они работают на электричестве, вероятно, таких механизмов на родной Земле не существует. А вот карета выглядит почти нормальной, никогда в таких не катался, но теперь представляю себя аристократом, что вольготно располагается на мягких сиденьях внутри.

Эслинн и я заняли одну часть кареты, а Ньем сел напротив нас. Хотел бы я посмотреть на его лицо под шлемом, только это и есть его голова. За пределами кареты в окошке вижу и других жителей Кузнеграда, занятых повседневной суетой, и они все тоже неживые.

— Думаю, у вас есть множество вопросов, — начинает куратор, проследив за моим взглядом. — Это мехалиты, как и ваш покорный слуга.

Ньем ведет себя подчеркнуто вежливо.

— Ваш народ является расой разумных машин? — раз уж дозволено спрашивать, то воспользуюсь этим по полной.

— Нет, мы продолжаем считать себя частью человеческой расовой группы. Рад видеть, что вы тоже из человеческого мира.

Я уже в курсе, что люди, как вид и раса, существуют не только на Земле, об этом рассказал Гилберт, когда рассказывал про языковые группы.

— Вот как? Просто строение ваших тел…

— Да, я понимаю, — кивает Ньем. — Все обращают на это внимание. Мы больше не являемся биологическим видом, но разум, память и культура — всё это мы пытаемся сохранить без изменений с того времени, когда в наших жилах текла настоящая кровь. Пока мы едем, я расскажу вам нашу историю, чтобы вы смогли лучше ориентироваться в Кузнеграде и успешно завершили квест.

Что же, готов внимать.

— Как я уже сказал, очень давно наш народ был из плоти и крови. Наш мир был щедро напоен арканой, поэтому мы были частью вселенского общества миров, но идиллия рано или поздно заканчивается. Я не могу назвать конкретную причину, так как это знание под запретом, но нам пришлось… быстро адаптироваться. В итоге мы пришли к этой форме, которая более устойчивая и долговечная, нежели наши прежние человеческие тела. Нас теперь гораздо сложнее сломать, мы больше не зависим от воздуха, еды и воды, а жить можем столетиями, если грамотно обслуживать механическое тело.

Чувствую дежа-вю. Очередной мир, который оказался под давлением неизвестных обстоятельств и был вынужден эволюционировать, если это можно назвать эволюцией, конечно. Феи Оар Кедвиг устроили гражданскую войну, когда часть из них решила превратиться в совсем других существ, чтобы справиться с неизвестным мне кризисом. Теперь мехалиты встали на некий путь под угрозой, вероятно, уничтожения. По какой-то причине истинное лицо этой угрозы пока скрывается от восходителей.

— Раз вы теперь часть Башни Испытаний, то у вас не всё получилось гладко? — Эслинн тоже включается в разговор.

— Вы проницательны, мисс, — кивает куратор. — Пускаясь в эту рискованную авантюру, мы не учли всех подводных камней. Когда наша природа изменилась, мы более не могли пользоваться арканой. Это послужило крахом всей нашей цивилизации. Века потребовались на поиск новых путей, когда мы вернули контроль над арканой в форме ремесленных услуг, огранки кристаллов и сотворения артефактов. Мы стали мастерами создания техномагических конструктов и механизмов, что позволило вернуть часть влияния нашего мира и даже прославиться, как ремесленный мир. Однако великая угроза все же пришла к нам, и мы сразу проиграли ей и были вынуждены стать частью Башни Испытаний, чтобы сохранить хоть что-то от некогда великого народа. Теперь мы мехалиты, а Кузнеград — наша новая столица.

— Можете ли вы рассказать, как именно работают ваши тела? Как вы ощущаете мир, нужно ли как-то подзаряжаться? — начинаю раскручивать маховик вопросов.

— К сожалению, этого я рассказать не могу, так как просто не знаю многих подробностей. Секреты этих механизмов дозволено знать только Коллегии Малеатор. Это объединение ученых нашего народа, которые занимаются обслуживанием самых передовых механизмов, включая граждан Кузнеграда. Если возникает поломка или сбой, мы обращаемся к ним, как будто приходим к врачу.

— Ну, хотя бы как видите и чувствуете мир, — я не отступлюсь.

— Я вижу его так же, как это было во времена, когда я был человеком, вроде вас. Мои визоры, — Ньем указывает на зеленые кругляши на шлеме, — ловят падающий свет и передают его во внутренние обработчики информации, которые превращают сигналы в образы, которые я понимаю. То же относится к слуху, я даже могу распознавать окружающую температуру. Это всё благодаря аркане, которую мы научились использовать в наших телах. Разве что вкус еды я уже давно позабыл и вряд ли вспомню.