Он указал в один из проходов, отходящих от большой комнаты, в которой мы находились, и я направился прямиком в него.

– --

Вскоре, я оказался в огромном банкетном зале гостиницы. Люди и правда далеко продвинулись за то время, пока меня не было. Однако, не так далеко, как прошлая цивилизация, на которой мой народ паразитировал, так что многое снаружи оказалось мне знакомо. Я всё это когда-то уже видел.

Вот, например громоздкий пузатый телевизор, голосившей около барной стойки ничуть меня не удивил. Но я всё же знатно увлёкся шедшей по нему телепередачей: она была цветной и была посвящена годовщине какой-то там революции. В общем-то ничего особенного, я переворотов и бунтов насмотрелся задолго до того, как люди вообще были научены как правильно бунтовать, чтобы в итоге ничего не менялось.

Но вот что-то всё же в этой программе было. Она очень отличалась от того, о чём людям полагалось думать в древние века. Ибо она говорила о равенстве всех людей, о том, что надо истреблять и скидывать паразитов, о том, что некоторые люди манипулируют другими для того, чтобы питать свою власть. И вот в этом как раз что-то было. Этакие зачатки рацио, а не эмоции. Будто бы люди начинали нащупывать под собой дно и чувствовать, что то, что с ними происходит исключительно неправильно.

Я не верил, что все эти говорящие головы, с умными лицами рассуждавшие о том, как плохо жилось до революции и как хорошо живётся после, действительно что-то поменяли. По крайней мере это едва ли возможно, пока Общество вцепилось в эту планету. Но сам этот сдвиг... Он давал мне надежду, что я смогу-таки расшатать устои, закупорившиеся за многие тысячелетия. Может даже получится вернуть человечество к тому первородному идеалу, который оно сохраняло до прихода Ванджина. Возможно, для этого придётся провести определённый демонтаж и устроить глобальный регресс... Но всё будет куда менее кроваво, чем мне думалось изначально. Славно. Немного крови даже полезно для благого дела цивилизации.

Когда я слово в слово пересказал то, что случилось с Мартином, в Зале круглого стола повисла тишина. Конечно, я умолчал о том, что в освобождении Мауи был виноват я, а не тилацин. Но, кажется, даже если бы я об этом сказал, никто бы на меня не обозлился. В Обществе вообще удивительно спокойно отреагировали на смерть зверя, которого они знали бесконечно долго. Будто бы им всем было плевать на моего мёртвого наставника...

Единственными, кто отреагировал очевидно болезненно были Зефир и Памперо. Но если первый, стоило мне закончить, просто молча и злобно встал и вышел прочь из зала, ничего никому не сказав. То вот вторая абсолютно лишилась лица и, будучи обыденно довольно подвижной, замерла. Их мир, очевидно, сломался с этой смертью в точности, как и мой. И от того безразличие остальных было ещё более шокирующим для меня.

Мартин сделал для общества так много. Он уничтожил Ванджина, дал Обществу безграничную власть, а оно даже слезинки по нему не пролило. Либеччо и его подпевала Санта-Анна, и вовсе практически светились от счастья. В абсолюте своём беспощадного и садистского счастья. Собственно, владыка Северной Америки и был первым, кто заговорил после моего рассказа:

– Значит, нас снова тринадцать. Славно! – сказал Либеччо, – Люблю, когда традиции восстанавливают сами себя. – даже в такой ситуации ужасный волк решил уязвить решение Мартина о принятии неофита.

– Вы что все, не понимаете? Там ваш древний враг на свободе! – крикнул я, – Он Австера на атомы разложил!

– И-и-и? – протянула Санта-Анна, – Ты видел, как рванул за ним Зефир? Он наверняка справится и сам. Если уж ДАЖЕ наш говорливый тилацин смог запереть этого древнего ублюдка, так уж и озлобленный опоссум справится. А нам уж точно нечего боятся! – когуар очевидно не тревожилась по поводу побега.

– Верно, – подтвердил её слова Либеччо, – у нас есть вопросы и по важнее. Вернее, они внезапно возникли. Очевидно, что хлопоты Мартина ты, лисёнок, свалишь на себя. А вот его преференции надо бы и поделить, как жирного гуся...

– Можно мне кусочек Польши? – спросил Борей, в предвкушении назревавшей делёжки, цокнувший клювом.

– А я бы не отказалась от... – поддержала было ворона Нот, однако была прервана ворвавшейся в диалог патагонкой.

– Прекратите! – встряла Памперо, – Во-первых, вы делите шкуру неубитого медведя...

– Как это "неубитого"?! – возмутился Вань Шень, – Мартин мёртв, нельзя же оставлять его территории без хозяина!

– А вот так. У них есть хозяин. – козочка была твёрда в своих словах, – Наследник Австера – Феликс. Никто другой эту ношу не понесёт. Всем ясно?

– Ну Феликс не то, чтобы из наших, вообще его можно и того... – подал было снова голос Борей, но тут же был осажен грозным взглядом козочки.

– А тебе можно и клюв сломать за такие разговоры! Хотите поспорить и претендовать на чужое добро? Хорошо, но придётся прободаться со мной.

– Памперо, пожалуйста... – неожиданно примирительно выступила Пиники.

– Ты не меня проси успокоиться, а вот этих стервятников, пирующих на свежей могиле! При Мартине вы не смели и косо посмотреть в сторону того, что было его по праву. Вот и сейчас пасть не разевайте. Рискуете откусить больше проблем, чем сможете проглотить.

– Ладно, чёрт с тобой! – отмахнулся Либеччо, – Пусть забирает. Однако, я напомню, что это МОЯ эпоха и Я здесь всё ещё главный. Так что я имею право выставить условие, как считаешь?