Щелчок Портуса – и теперь английский холод скребёт зубами по голым нервам. Не дождь, а какая-то вечная взвесь влаги висит в воздухе, оседая на ресницах микроскопическими бриллиантами. Даже звуки здесь другие – приглушённые, будто мир завернули в серую вату, в отличие от красок, кричащих на всех частотах в Греции.

Мы ещё немного поговорили между друг другом перед тем как разойтись. Я завёл небольшой разговор про интересующие меня темы в магии, пока учитель выбирал, на что ответить, а я о чём я должен ещё спросить. Но всему всегда приходит пора кончаться, так и нам пришлось прощаться.

Всё произошло в одно мгновение - жёлтое платье Арианы мелькнуло, как солнечный зайчик, прежде чем она врезалась в Урсулу с такой силой, что та едва удержала равновесие. Тонкие детские руки впились в шею, будто боясь, что взрослая выскользнет, растворится, оставив лишь запах дорогого парфюма и чувства защищённости.

— До встречи, тётушка Урсула, я буду ждать вас в гости. — Она ярко улыбнулась, что вызвало улыбку практически у всех присутствующих, даже у… чёртового старика.

Видимо, сестра неплохо провела каникулы… Хоть друзей своего возраста она и не нашла, но нашла такую поддержку в лице взрослой женщины. И это пожалуй тоже того стоило.

Я глянул на своего друга, который полузакрытыми глазами смотрел куда-то вдаль; состояние у него было нехорошее, а если говорить откровенно, — просто скверное. Ему было и грустно, и больно, и много ещё чего, а вот мне было весело. Старик хорошо постарался для того, чтобы подтянуть своего внука в навыках. Арк выглядел так, будто его месяц пытали вопросами о квиддиче. Видимо, дедушка применял «особую педагогику»: «Не запомнишь дату основания Хогвартса — отрежу палец. Ой, все пальцы уже? Как неудобно получилось…Что именно он там делал, он говорить не хотел, но даже так я получил свою минутку злорадства в отместку за всё хорошее и плохое.

— Арт! — окликнул его я, выдернув из состояния созерцания мертвой рыбы, — До скорого, в школе увидимся.

— А? — С глуповатым лицом вопросил Арктурус, приподняв брови и глянув на меня, словно на призрака. — Да-да, уви… — Не разобрав последнее слово, что он пробубнил, я переключился на других членов семьи Блэк.

Попрощался и с учителем, и с его женой, бросил небольшой прощальный поклон младшей, что так и ходила обиженная на весь мир с лицом, словно после кислого молока. Единственного, кого я старался не замечать, был старый и ворчливый пердун. Сигнус Блэк — ходячее пособие по невыносимости. Если его посадить в пустую комнату, он бы начал издеваться над своими тенями на стене. Я уверен, даже его портрет на стене морщится от неправильной сука родинки на задницы. Единственное, что в нём моложе ста лет — это ненависть ко всему живому.

Развернувшись и уже было вызвав «Ночного Рыцаря», я обнаружил странное давление. Невидимые тиски сжали моё тело - не воздух, а сама реальность вдруг стала плотнее. Каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие наполнялись не кислородом, а жидким свинцом. Даже ресницы стало тяжело поднимать - словно кто-то невидимыми нитями пришил их к щекам.

— Хе-хе-хе… - его смех скрипел, как несмазанная дверь в заброшенном доме.
– Шке-ет… — растянул он слово, будто пробуя на вкус. —Разве тебя не учили, что со старшими прощаются на коленях? Или… - палец с жёлтым ногтем постучал по виску, — эта дырявая голова не может удержать всего парочку давно усвоенных уроков? — Он вновь остановился, взглядом снимая кожу, очищая как мандаринку, — Надо уметь прощаться почтительно и с каплей дерзости. Поубавь последнего и побольше первого. Я слушаю.

— Пока, старик. — Еле слышно промямлил я, выдирая буквально каждое слово из своей глотки.

Почему я вообще так обращаюсь со стариком? У меня есть на это ответ! Этот чёртов извращенец и последний садист постоянно делал мою жизнь сложнее. То случайные атаки: «Для практики защиты от неожиданных атак». То прямые усложнения моих упражнений и занятий. И нет бы он делал это рационально! Так нет! Этот псих давил на меня со всего, что было! Он, сука, в меня Авадой запускал после того, как понял, что у меня защита и от неё есть спасение. Но есть один такой маленький нюанс… Он не знал, как, мать вашу, она работала. Он не знал, сработала ли бы она вообще, но всё равно пытался меня сначала расчленить, а потом просто убить! Да о чем вообще можно говорить, когда старик до первой попавшей авады этого не знал! Сцука!

— Что-что? Я что-то слышал?

— До свидания, Сигнус…

— А?

Собрав волю в кулак и напрягая булки посильнее, я заговорил чётко и ясно, достаточно громко, чтобы все могли меня услышать, — Это было неслыханной удачей и радостью познакомиться с вами, достопочтенный Сигнус Блэк. Я буду рад… рад… вас снова видеть. — Последние слова дались с заминкой и просто тяжело. Я, честное слово, вообще не хотел этого говорить, ведь старик не оставил о себе ничего хорошего в моей памяти, только лишь издевательства и завуалированные (а то и явные) унижения; но просто глядя в эти «искренние» (нет) и «честные» (нет) глаза, я не мог не сказать этого.

— Вот! Совсем другое дело! — Похлопав меня по спине, старик взмахнул рукой, и давление ушло, а я вдруг смог вздохнуть полной грудью. Он отошёл на пару шагов, но, обернувшись, окинул меня суровым взглядом. — Ты всё ещё здесь? Собрался и съёбывайся. Быстро!

Покачав головой, я от греха подальше ушёл от семейки Блэк, не забыв прихватить сестру за собой.

— Он… страшный. — Услышал я шёпот сестры, чьи зубы слабо постукивали друг о друга. Вот и сестру еще напугал, безумный старикашка.