Он снова улыбнулся, мягко и почти по-семейному.

— Начни с одного вопроса: кто ты есть без всех этих целей, ожиданий и долгов? Не как инструмент, не как воин или жертва, студент или сын. Просто ты. Ответь на этот вопрос — и ты найдешь путь. Может быть, он не будет легким. Может, потребуется время. Но главное — найти тот голос, который ты уже давно не слышал.

— А если я скажу тебе, что твой поиск — это не просто твоя дорога? Что твое существование связано с чем-то гораздо большим, чем твои сомнения и страхи? — Его глаза блеснули, словно он знал что-то, чего не знал я. — Твое предназначение не в мести, не в крови и не в долге перед теми, кто остался позади. Нет. Ты можешь быть чем-то больше. Ты можешь стать ключом.

Он сделал паузу, будто проверяя, следил ли я за его словами, а затем продолжил, — Ты знаешь, что такое Тринадцать Колец? Знаешь, почему они важны? — Его голос стал резче, напряжение в словах нарастало. — Они — не просто синдикат или что-то еще. Это часть сети, паутины, которая держит не только тебя, но и весь мир. Они — лишь якорь, один из многих в мире.

— Представь себе колесо. — Старик медленно поднял руку и очертил круг в воздухе. — Большое, грандиозное. Его спицы соединяют центр с ободом, придавая форму, движение, цель. Если сломать одну спицу, колесо закружится неуверенно, но не остановится. Если же забрать все спицы, оно рухнет, превратится в бесполезный обломок.

Его глаза сузились, будто он смотрел не на меня, а сквозь меня, видя что-то, что было скрыто за завесой времени.

— Тринадцать Колец — это не враг, что стоит перед тобой с мечом, не громкий злодей с трибуны. Они — спицы. И то, что ты чувствуешь сейчас, эта пустота — это отголосок истины. Ты разрушал их, но за каждым упавшим оставалась тень. Кольцо исчезает, но колесо продолжает вращаться. До последней спицы, что продолжит вращать колесо.

Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть глубже.

— Ты думаешь, что уничтожить их — это цель. Но, быть может, истина в другом? Быть может, их существование — не причина зла, а лишь его следствие? Если ты хочешь изменить что-то, нужно не ломать спицы, а понять, что удерживает их на месте. Кто или что крутит это колесо?

Старик наклонился ближе, его голос стал тихим, почти заговорщицким, — Но ведь колесо… Можно и повернуть. Его движение необязательно должно быть хаотичным. Иногда, чтобы сломать старую систему, нужно стать частью ее механизма. Использовать его, чтобы перекроить всё с нуля. Ты хочешь уничтожить их? Тогда подумай: зачем они были созданы? Может, их сила может стать твоей? Может, именно ты способен изменить движение колеса вместо того, чтобы разбивать его? А кто сказал, что после уничтожения одного колеса не появится другое, более крупное, более грозное?

Он замолчал, его взгляд стал выжидательным, но в нем было что-то странное: ожидание ответа, но не простого, а того, который подтвердит его скрытые намерения. Я вдруг почувствовал, что в этих словах было нечто большее, чем просто философия. За ними скрывалось решение… Или ловушка.

Мир вокруг меня тряхнуло, а стены и потолок начали трескаться, словно стекло, медленно разбиваясь на осколки. Кровать, стены, мягкая перина — все начало ломаться, словно сделано было из стекла. Одно оставалось целым — фигура старика, что стоял с пустым выражением лица. Он так и продолжал смотреть мне в глаза, не отрывая своего взгляда.

Вдруг его лицо озарила яркая улыбка и, пока мир вокруг меня медленно разрушался на миллионы осколков, он заговорил, — Подумай, поразмышляй, и приди к решению. Я буду ждать тебя в обетованном доме, где тебе и место. А до этого момента… Прощай… — Лукаво улыбнувшись, старик закончил.

Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила меня — это ухмылка старика, растворяющегося в свете. Его голос донёсся уже из ниоткуда,— Я буду ждать тебя… внучек.

В ослепительной вспышке старик исчез, а вместе с ним ушел и морок.

Глава 44

Вновь открыв глаза, я уставился в потолок. Очередной, но уже другой.

— Проснулся? — Мое тело вздрогнуло, едва услышав это слово, но уже через мгновение мозг успел сообразить — этот голос был иным и очень хорошо мне знакомым.

— Учитель? — почти выкрикнул я. В голову тут же начали закрадываться сомнение: а не дурным ли сном было все до этого произошедшее? Воспоминания о всем, что происходило до, было смутным. Я даже не смог вспомнить черты лица какого-то старика. Все казалось словно в тумане, хотя и было ощущение, что случилось все совсем недавно.

— Верно, — крайне скупо, как всегда, ответил он.

Хоть что-то оставалось постоянным и неизменным. Эта маленькая деталь очень быстро успокоила вновь вздувающуюся параною.

— Что я здесь делаю? — вновь спросил я немного потерянный и дезориентированный.

Передо мной возникло хмурое лицо Финеаса, угрюмо осматривающего меня со всех сторон.

— Главный вопрос, что ты обязан себе задать — где ты пропадал всю прошлую неделю, — произнес он, не отрывая от меня тяжёлого взгляда.