Я бежал и бежал, а еще кричал и кричал. Когда заклинание наконец удалось, что заняло порядка десяти минут (ведь моей удаче надо было меня подвести именно в этот момент, и в первый раз заклинание попросту не сработало), я развернулся к духу и произнес слово-активатор, которое запустило процесс заклинания. Но действует оно далеко не сразу, а требует несколько секунд на активацию.

Уже когда его когти, или что там у духов, вонзились в слой моей защиты, и она рассыпалась спустя пару секунд со звуком разбившегося яйца, оно сработало! И резко завопивший дух стал настоящей усладой для моей психики и ушей.

— Ненавижжжжжууууу, — процедил этот рецидивист перед тем, как испариться с глаз моих долой.

— Ну нахер такие путешествия, на сегодня меня уже хватит… — Я быстро свалил к своей тушке, а то еще одного духа я просто пережить увы не смогу.

[Конец воспоминания]

К слову, вот что удалось выяснить по моей самой перспективной и многогранной дисциплине магии. С ее помощью я могу делать все, вообще все. Но есть и минусы, и довольно существенные. Во-первых, я должен составлять заклинания по одной простой причине: в книге не так много заклинаний. Во-вторых, у меня есть память на эти заклинания, и она похожа на жесткий диск. Я могу записать туда заклинания, но удалить их будет сложно и медленно, а также немного пагубно. В-третьих, эта память совсем не моя обычная память, а именно память заклинаний. Она, конечно, развивается, но очень медленно. Сейчас у меня может вместиться около шестидесяти – девяноста слабых заклинаний, а это очень мало для магии в целом, особенно той, что может творить абсолютно любой вид магии.

Какой из этого вывод? Я буду должен учить и другие виды магии, ведь там таких ограничений нет. Там я буду учиться манипулировать разными элементами и видами магии для воплощения волшебства. Практически все они намного более быстрые, ведь мне не нужно будет устраивать зачитывания томов Толстого для активации заклинания, но и не будут иметь мгновенной активации, как в случае с теми заклинаниями, что помещаются на ауре. Там все будет зависеть от меня, моего умения в дисциплине и магического фона, в котором я нахожусь.

Возможно, существуют методы, как обойти такой прискорбный ограничивающий фактор, но мне о нем неизвестно.

Что я делал помимо моих личных тренировок? Познавал магический мир через книги. Книги школьные, но в такое время никто не заботился о целостности детской психики, поэтому книги могли быть как академически сухими, словно сено, так и отвратительными, что блевать тянет. Особенно меня впечатлило описание возможных происшествий в зельеварении. Там красочно описывали, как ощущает себя жертва, упавшая в несчастный котел. В общем, весело до свернувшихся кишек.

Читал в основном про историю магического мира, учил этикет, читал про ритуалы, которые должен знать каждый уважающий себя волшебник. Прошелся по всем книгам первого курса, коих оказалось немного, но вот второй курс… Видимо, первокурсников просто приучают учиться в первый год, но вот во второй — вообще аврал. Одной только литературы на второй курс около ста книг, многие необязательны, но рекомендованы для ознакомления. Я еще взглянул на третий курс, один из самых сложных, со слов отца. Все из-за того, что начинаются дополнительные уроки, а также куча факультативов. Там литературы для всего курса около двухсот пятидесяти книг. Ну а так, пятые и седьмые курсы тоже выделяются своим объемом. Мало того, что там информации столько, что третий курс курит в сторонке, так еще надо знать все за прошедшие курсы.

Конечно, никто не читал всех рекомендованных книг, обычно останавливаясь на необходимой литературе. Там всего около двадцати книг для первого курса, пятидесяти для третьего и так далее. Вообще, информации для изучения много, но многие волшебники не обременяют себя такими вопросами, как: «Как?», «Почему?», «Откуда?». Именно поэтому многие из книг я бы с трудом назвал книгами, им больше подходило название — буклет.

Экзамены — это вообще солянка из всего, что было услышано и сказано в школе. Авторитетно утверждаю, что обучение магии сейчас основательное, ничего не могу сказать о времени через сто лет, но сейчас это просто ученический ад. Особенно для детей, которым одиннадцать лет.

Вдруг что-то сильно кольнуло в груди, а потом еще и еще, двигаясь по нарастающей. Боль была фантомной, не моей, но очень близкой. Сосредоточившись на чувствах, я попытался найти источник этого ощущения, и вдруг что-то словно сломалось, и я услышал чьи-то слова, мысли.

— Больно… больно, больно, больно. Прекратите… Прекратите боль, очень больно, — звучал детский голос. Он умолял, интонации были столь тонкими и деликатными, с резкими прерываниями и рваным чувством слов. Слышался он буквально словно в слезах, на последнем издыхании.

— За что? За… спасите меня… мама… папа… брааат, — вдруг голос оборвался, а я вскочил, словно ужаленный.

Баран! Дурак! Это же голос Арианы! Ты тупой кретин, как ты мог такое допустить?!

Я быстро выскочил из своей комнаты и побежал на ощущениях, не зная точной локации сестры. Все, на что я мог полагаться, — это ощущения. Я быстро пересек весь наш дом, чтобы выбежать во двор, который, как на зло, не был укрыт барьером, в отличие от дома.