Песок послушен воле псионика, который отводит рукоять для пронзающего удара, но Кошмар кровожадно улыбается со словами: «Улыбнитесь, господа». Молниеносный удар должен был прервать жизнь врага Восточного Горизонта, но весь песок, который должен принять форму шипов, вонзиться в тело и уничтожить всю кровеносную систему, вдруг превращается в светлячков, которые перестают слушаться приказов.

С потолка капает кровь, несмотря на невесомость, а сам Кошмар больше не напоминает эльфа. Скорее какое-то жуткое чудовище с клыкастой пастью до ушей и бездонно-черными зрачками. Генерал понимает, что противник тоже использует мета-экзист, чтобы поменять реальность нужным ему образом.

Одиннадцатый берет свой посох в обе руки, но теперь оружие превращается в копье из молний, а острие смотрит к замершего в неподвижности генерала Иврэта. Светлячки, сидящее на его броне, не позволяют сдвинуться с места, несмотря на то, что это абсурдно. Потом копье пронзает сердце, и на этом поединок закончен.

— Очень недурственно, — хохочет Кошмар. — Что это был за мета-символ? Ты управляешь Хаосом? Обернул мое аналитическое ядро против меня же, создав миллионы деталей, которые на самом деле не имеют никакой связи и только должны были меня запутать. Ведь так просто переиграть гения: достаточно дать заведомо неразрешимую задачу, но сделать вид, что он просто не может найти ответ, которого на самом деле не существует.

Эльф не понимает, зачем говорит это трупу, но приступ вызывает агрессивное поведение, которое просто нужно как-то выплеснуть. В этот момент второй фрегат открывает огонь по первому.

В этом мире гравитационное поле действует очень странно, позволяя островам парить в небе. На самом деле привычной суши на планете нет, так как она вся в небесах, а внизу лишь странное море из газов, на дне которого происходят термальные реакции. Стоя на парящем острове, внизу можно будет увидеть лишь километры пара.

— Что мы здесь делаем? — спрашивает Неизвестный у напарника. Несмотря на то, что они оба вампиры, поговорить по душам удается не слишком часто. Точнее, не вышло ни разу.

— Ищем мутантов. Это бывшие люди с планеты Фуримар. Во время большой аномалии пять тысяч лет назад, планета провалилась в мета-экзист, наделив всех находившихся на ней невероятными возможностями. Они могли использовать мета-экзист, не испытывая никакой усталости и эффекта потери естества, но потом один за другим стали превращаться в монстров, — размеренно говорит Третий.

Сильный ветер колышет его плащ и волосы, а вот движения губ за маской до уровня глаз не заметить. Юноша лишь пожимает плечами, так как по-прежнему ничего не помнит о себе и не представляет, какую часть он занимает в текущей истории.

— А что потом? Мы разве не должны помогать на Акалире, чтобы взамен получить доступ к Биврёсту?

— Должны, — кивает Третий. — Но сделать это можем по-своему. После того, как найдем мутантов, мы их убьем, а после извлечем из их тел биологические мета-кристаллы.

— И скормим эльфу по имени Кошмар?

— Да.

Два вампира продолжают смотреть далеко вперед, ожидая какого-то знака. Неизвестный, конечно, может продолжать любоваться загадочным пейзажем с парящими островами, фиолетовыми деревьями и странными дождями из флуоресцентной воды, но вампирские чувства позволяют увидеть гораздо больше, чем может обычный глаз.

Несмотря на полное отсутствие воспоминаний, вампир полностью ведает о всех своих возможностях и почему работает то или другое. Либо это какие-то остатки из прошлого, либо кто-то вложил в него эти знания. Неизвестный понимает, что он является хемосинтетиком, формой жизни, рожденной во вселенной из кремния.

На микроскопическом уровне тело состоит не из биологических клеток, а из кластеров кристаллической решетки. Они обладают свойствами электропроводности, химического баланса и ментальной поляризации. По сути, если отталкиваться от нынешних формулировок, каждый вампир является псиоником, только весь объем тела является дельта-телом, а не только конкретный участок в мозгу.

Подобное строение позволяет от природы иметь сверхчеловеческие возможности силы, выносливости, скорости. А возможность молекулярной перестройки позволяет менять внешность. Если Неизвестный захочет, он может изменить внешность каким угодно образом, но делать этого не хочет.

Однако особенности вампирской физиологии являются лишь надстройкой, взгляд буквально пронзает руку, позволяя смотреть глубинную молекулярную форму, словно глаза превратились в микроскоп. И там можно заметить следы биологических тканей других рас галактики, словно юноша сам когда-то был их представителем.

— Вампиром можно стать? — спрашивает Неизвестный.

— Почему ты спрашиваешь? — поворачивает голову Третий.

— Есть подозрение, что я не всегда был вампиром.