Сразу как только они зашли в комнату и Айр запер двери, Лана повалилась на кровать и уставилась в потолок. Следующие две недели ей предстояло провести в этой комнате практически безвылазно, отлучаясь только справить нужду и умыться. Строптивый барон был крайне против того, чтобы девушка разгуливала по крепости, смущая солдат. Айр толпился на входе, задумчиво разглядывая помещение.

— Так. Отлично. Значит, спать я буду либо на полу, либо в казармах, — буркнул наконец блондин, на что Лана, перевернувшись на живот, показала ему язык.

— Фииигушки. Ты сам заявил во всеуслышание, что мы женимся, и если ты будешь ночевать с солдатами, это создаст много вопросов. Так что вариант один. Ну, точнее, два. Либо ты спишь на полу. Либо на полу сплю я.

— Лана, ты уже достала меня со своими двумя вариантами, — взорвался сотник. — У тебя вечно всё так. Или — или! Герой или злодей. Друг или возлюбленная. Красное или черное. Твой монохромный мир у меня в печенках сидит.

— Если хочешь, я могу продолжать выдавать себя за мужчину, и все станет как раньше, — расстроенно ответила сребровласка.

— Нет, не можешь. И даже не потому что в это никто не поверит. Мы оба уже знаем правду, и это не изменить. Мне нравится проводить с тобой время. Я искренне ценю твою дружбу. Но мы не обязаны вечно быть в этих рамках. Давай разбавим твою черно-белую картину мира новыми красками, а? — чувствуя вину, Айр присел на кровать неподалёку и притронулся к её ладони. Лана на миг замерла, а затем переплела пальцы. Крепкие мозоли от меча были у них обоих, но несмотря на это, ладонь сребровласки чувствовалась очень нежной и мягкой.

— И как ты это себе представляешь? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросила Лана.

— Я открыт к предложениям и очень рассчитываю на твою богатую фантазию, моя прекрасная леди, — Айр негромко рассмеялся, а затем скривился как от зубной боли, — Тем более у меня в ближайшем будущем появится свободное время, которое мы можем потратить не только на тренировки, но и на прогулки. Хотя… Особо мы не разгуляемся в осаждённой крепости.

— Ты расстроился из-за Гофарда? — мягко спросила девушка у Айра. Тот медленно кивнул.

— Кичливый урод, помешанный на знатности рода и правилах, вдолбленных в академии.

— Который забрал твою славу и возможность повышения, если мы победим, — согласно кивнула Лана, словно прочитав его мысли.

— Нет. Я подаю в отставку сразу после того, как всё закончится, — спокойно ответил парень и, подойдя к небольшому столику, поставил туда свой мешок и начал раскладывать нехитрые личные вещи.

— Слушай, не позволяй этому высокомерному засранцу испортить тебе карьеру. Я уверена, что ещё два-три года, и Хардебальд назначит тебя своим наследником!

— Это тут ни при чём. Ты идёшь в Лангард. Я иду с тобой, — с нерушимой уверенностью произнёс сотник и, выставив на стол три глиняные бутылки, посмотрел на девушку пояснил:

— Я фактически сирота. Моя мать была проституткой, а отец… Ты даже не представляешь, с какой высокой колокольни ему на меня плевать, по большому счёту. Он не станет воспринимать меня всерьез до того как я получу должность тысячника и смогу быть ему полезен. Пока я не вступил в гвардию, он даже не вспоминал о моём существовании. Вроде как хотел защитить, но я в это не верю. А потом засунул в дальний гарнизон на краю мира, где я благополучно сдох бы ещё три года назад. Мы помогаем друг другу, но это скорее отношения начальника и подчинённого, преследующих общую цель. Так что, Лана, ты моя единственная семья, — Айр громко выдохнул, закончив исповедь, а потом вскрыл бутылку вина и разлил его по кружкам.

Лана молчала. Ей сейчас казалось, что мир рушится, и она стоит на самом его краю. После которого не будет пути назад уже никогда. Подойдя к кровати, Айр сунул ей в руки кружку с вином, присел рядом и уверенно сказал:

— Мне плевать, что в твоем мире не хватает цветов. Это неважно. Я точно знаю одно. Когда я с тобой стою плечом к плечу, я не одинок. А потому, пожалуйста, доверься мне, и мы раскрасим его тысячей красок.

Сердце среброволосой пропустило удар, и она, потянувшись свободной рукой к его, вновь переплела пальцы. Они медленно пили алый нектар, держась за руки, и молчали, освещённые лишь тусклым светом танцующего на ветру пламени свечи. Слова были не нужны — это был тот момент единения и близости, который они могли только испортить.

Глава 18. Критическая уязвимость

Интерлюдия: *****

Этот сон отличался от всех прочих. Моё тело, мои мысли, мой разум как будто оказались раздроблены на части. Я видела себя со стороны в фиолетово-чёрном мире погасших звёзд, поглощающих свет. Две фигуры стояли напротив друг друга, каждая из них была мной в разный момент времени. Кажется, они спорили, не обращая никакого внимания на оскаленные клыки жадной Бездны у них под ногами. Люди, погрязшие в сомнениях и страхах, слепые к тому, что лежит глубже кошмаров. Их спор был бессмысленен, аргументы — нелепы, цели и желания — приземлённо смешны. Я — они были так жалки.