– Я Нина, а это Вилен.

Кажется, малышка все ж была чуть постарше, чем я сперва решила. И говорила совсем по взрослому, и смотрела настороженно.

– Вилен, у которого Боди работает? – а сама глаза щурит.

– Тот самый, – отозвался он. – Так что, скажешь, где брат?

– Приходил он домой… – малышка голос понизила, почти зашептала. А сама нет-нет, да через плечо поглядывает. Будто боится, что услышит кто. – Сказал, что скоро уедем. Вообще-то велел не говорить никому, но ты ж Вилен, – она на него заговорщицки глянула.

Вот так интересно… И куда это он собрался?

– Я вот Потасю уже при себе держу, – она куклу перед собой вытянула. – Боди сказал, что скоро уже. Вроде как бабусю нашел нашу. Она где-то в деревне живет. Вот к ней и поедем. Так что вы его лучше разыщите скорее, а то попрощаться не успеете.

– Кася, кто там? – вдруг раздался сиплый голос из глубин дома. Мужской, грубый такой, как наждачкой по стеклу неприятный.

Из темноты на свет шагнул мужчина. Рубаха латанная вся на нем была невесть какого цвета. Штаны с обвисшими коленями едва срам прикрывали, и похоже норовили сползти. Мужик их подтянул, заодно почесал волосатое пузо.

– Это еще кто такие? – скривился весь, нас оглядел, словно мы только из нужника вылезли. Хотя тут бы наоборот… нам бы кривиться от такого зрелища. Волосы у него такие сальные были, до плеч длинной, что мне аж почесаться захотелось.

– Да спрашивают, где мельница Грегорова, – бойко отозвалась девчушка, а сама шажок в сторону сделала. И не понравилось мне, как она растояние между мужчиной и стеной оглядела. Будто прицеливалась, успеет ли шмыгнуть.

– Че? – он, кажется, совсем не понимал, что ему отвечают.

– За городом которая, – фыркнула и все ж шмыгнула в глубь дома.

– Какая к хренам мельница, ну-ка сюда иди, прохвостка!

– Нам и правда нужно было узнать! – поспешила я его внимание переключить. Тон мужика, а похоже он и был отцом и Боди, и этой девчушки, мне не понравился.

– Ну вот и валите отсель, – обхаял и дверью перед нами хлопнул. Я едва отскочить успела. Вилен меня за плечи придержал, чтоб не свалилась.

– Мельница, значит… – протянул тот задумчиво.

– Думаешь, он там?

– Вот и узнаем.

Мельница стояла на отшибе, за городской стеной и огородами, что тянулись тут рядами. Многие, кто на окраине жил, свои участочки заимел, чтобы там выращивать всякое. Кто-то и времянки ставил там, но жить в них не разрешалось, уже не городская черта. Случись чего, все должны внутри стены быть. Вот зелень выращивать – пожалуйста…

Потому сейчас тут было тихо и пустынно, а мы с Виленом пробирались точно какие-то воришки. Я даже головой своим мыслям покачала. Не хватало еще, чтоб по нам солью стрелять начали, решив, что мы на чужую редиску позарились. Хорошо, что ружей в этом мире нет.

Идти пришлось до устья пересохшей речки. Там один только ручеек остался. Сама-то река с другой стороны города теперь пролегала… Мельница же притулилась прямо у кромки леса. В темноте она казалась еще выше и страшнее – огромная, черная, скрипучая, с крыльями, что едва шевелились от ночного ветра.

Мы с Виленом пробирались по мокрой траве, фонарь бросал длинные тени, и каждый шаг отзывался тревогой в груди – что, если не тут? Или, хуже, что если тут, но не один? Что вообще могло в голову ребенку взбрести?

Вилен первым заметил слабый огонек в окне пристройки. Мы подошли ближе, стараясь не шуметь, и услышали внутри тихий шорох. Кто-то ходил туда-сюда.

Когда мы заглянули внутрь, Боди тут же к нам оборотился, сжав в руке старый ножик. Лицо его выглядело напряженным, губы поджаты упрямо. Смотрит на нас волчонком, будто мы ему враги какие.

– Я с вами не пойду, – сказал твердо, а сам попятился. Только уходить тут было некуда.

Я подняла руки, чтобы не пугать его, и шагнула ближе, хотя сердце колотилось чуть не в горле. Что же в голове у этого ребенка, когда он вот так на нас реагирует?

– Боди, никто тебя за шкирку тащить не собирается. Мы ведь просто волнуемся. Ну, ты чего в самом деле… Это ведь я, Нина, а не чудище какое.

Я с надеждой и теплотой на него смотрела. Ну не мог он вот так в одночасье перемениться и озлобиться. Что-то здесь не то явно.

– Убери нож, Боди, здесь тебе врагов нет, – строго произнес Вилен, а сам на ящик у двери присел.

Боди на нас еще поглядел, а потом словно сдулся весь. Плечики поникли, голову повесил. Ножик свой сложил и в карман сунул.