Корабли Империи, идущие шеренгой, начинают разворот, становятся боком к идущей навстречу им широким фронтом армаде. Медлительные, едва-едва движущиеся бриги делают первый залп, недолёт метров на сто-пятнадцать.

— Сука, если бы только они были палубой выше… — показав клыки, ругается имперская львица.

В ответ на залп бригов идущие носом вперёд галеры останавливаются. Также отвечают залпами своих единичных орудий, установленных в носовой части. Взрывы в небе, пламя обрушивается на корабли Империи, осыпая их железными осколками, разрывая и обжигая красными языками паруса.

— Какого чёрта?! Мартиры?! — Едва сев, тут же подскочила с места Алесия. — Они же могли атаковать ещё с четыреста метров назад?! Почему сейчас?

Дальнобойные орудия Республики бьют вглубь построения Империи. Ядра, взрывающиеся в воздухе, по прошествии определённого времени, стали для Императрицы шоком и лишь слегка удивили Лею, взявшуюся сопровождать у берега императрицу. Добрыня использовал подобные во время штурма укреплений Республики, так же подобные ядра использовались в отражении атаки на первый форт, отнятый некогда у республиканцев. Самка, о которой рассказывали Лее, носила величайшее звание, доступное Рагозии — адмирал. Поэтому стоило ожидать, что ей хватит ума повторить фокус Добрыни, высчитать и просчитать, сколько на максимальную дальность будет лететь ядро и когда оно должно раскрыться.

— Адмирал Глатческо раскрыла секрет главнокомандующего Добрыни. Взрывающиеся со временем ядра — это его изобретение… — Говорил Лея, из-за чего кулаки Алесии сжимаются. Ей хочется кричать: «Почему мы этого не знаем?!» В то же время сама она понимает и своими глазами видит, насколько это оружие, в сочетании с мартирами, ужасающе опасно. Как корабли не могут скрыться от него в водной глади, так и «пехота», прячущаяся за оврагами, не укроется от смерти, сыплющейся с небес. Пусть точность и низка, зато зона поражения, смертоносность, огромна.

Всё больше галер, подходя на недосягаемую дистанцию для продолжавших медленно разворачивать боевое построение бригов, открывали огонь со своих носовых орудий. Те единицы кораблей и капитанов, осознавших необходимость сближения, подавались вперёд на сокращение дистанции для разворота бортовых пушек и поражения врага, сталкивались с новой бедой. Галеры, стоя на месте со спущенными парусами, при помощи гребцов начали сдавать назад. Им не требовался разворот, продолжительно долгий маневр. Республика не просто отступала, она продолжала отстреливаться. Двигаясь на галерах и вперед и назад, в разы быстрее, чем могли преследовать их бриги. С ужасом в глазах и печалью в сердце Аукай Путьчитвай видит, как в бриг, ЕЁ бриг, прямо в штурвал, прилетает огненный снаряд. Внутри неё всё сжалось. С огромной дистанции она слышала, как затрещало дерево, как охваченная пламенем, получившая ещё одно попадание мостовая разлетелась на куски. От попадания поздно разорвавшегося снаряда мачта треснула, с корзины на мачте вывалился кто-то из её команды и, ребрами вдарившись о борт судна, рухнул в воду, вздыбленную от осколков. Не просто корабль, а само то место, на котором она сегодня по велению судьбы обязана была быть, перестало существовать. Духи Путьчитвай, провожавшие её по жизни, плясали; Аукай, дитя пустыни, услышала их и смогла избежать начертанной ей смерти.

— Это закончится разгромом, командуйте отступление… — Понимая весь ужас ситуации, Императрица тут же с берега велит отдать команду о отступлении вдоль берега. Ей необходимо, чтобы галеры подошли поближе, в зону поражения орудий Федерации, которые находятся так высоко, что даже мартиры не смогут их перестрелять.

Под огнём противника, односторонним, теряя суда один за одним, Империя начинает отступление. Самые пострадавшие во время боя бриги направляются в Ласточкино Гнездо. Остальные продолжают следовать плану Б, вытягивая врага под огонь береговых пушек. Первые галеры, чьи гребцы оказались самыми сильными, спустя полчаса получают мощнейший удар в борт. Шестнадцать орудий Федерации, сделавшие одновременный залп, совершили пять точных попаданий. Нос корабля Республики начал постепенно проваливаться в голубую гладь воды, а корма задираться. Женщины, бросая оружие и скидывая с себя одежду, прыгали за борт. Первая потопленная галера нисколько не смутила командование Рагозии. Более того, намеревавшиеся разделить флот Республики, силы Федерация и Империя столкнулись с хладнокровным и расчётливым решением отпустить отступающие, пострадавшие корабли в бухту. Пылающие бриги нисколько не интересовали адмирала Глатческо. Используя погоду, своё преимущество в маневренности и скорости, они отдаляются от опасной береговой зоны, уходят в море и, двигаясь по дуге, продолжают догонять основные отступающие силы имперцев.

— Грёбаная Глатческо! — Понимая, что боя возле нового торгового порта уже не избежать, Императрица, через быстроходных послов Федерации, Гончьих, отправляет послание в предфронтовой форт. В послании гласилось:

«Егеря, я — Императрица Алесия, названная Львицей Империи, заклинаю вас: идите в бой! Не жалея себя и живота своего, сокрушите врага на суше, пока мы бьёмся с ним на воде!»

Спустя несколько часов. Неподалёку от передовой.

Последние, сдерживавшие моё передвижение оковы, с гибелью Олай, а также Добрыни, спали. Умные, талантливые, сильные, они погибли, защищая интересы молодого государства, и настал мой черёд, черёд тех, кто помоложе и поактивнее. Мы заменим их на линии фронта!

Чувство страха, ответственности, постоянное ощущение, что я делаю что-то не так, ни на секунду меня не оставляли. Сменившееся положение в Федерации, нисколько не изменило моего характера. Я слаб и в то же время силён благодаря тем, кто продолжал меня окружать. Во главе торговой миссии в случае моей гибели останется Катя. За оборону, дозоры, сдерживание, воодушевлённая и готовая мстить за смерть Добрыни (как оказалось, тайно его любившая) тётя Вера. Об детях могла позаботиться Оксана, и ещё многие из наших, кто продолжал себя искать в этом мире. Одна лишь Мария, та, кто была со мной в тот злополучный день, с кем мы растаскивали раненых, хоронили погибших, а потом с печалью раскуривали сигареты обсуждая будущее, решила до конца оставаться рядом со мной. Федерация готовилась к наступлению; я после ночи с эротичной тигрицей поднял недостающий до круглого числа уровень. Что-то, напоминающее богов в моей голове, поздравило с повышением способностей, с которыми я мог воодушивить даже самых трусливых союзников.

Навыки «Уравнителя» и «Истребителя ереси» хорошо сочетались в тот момент, когда наша объединённая с Империей сухопутная армия шла на передок. Конфликтов вспыхивало много. Кто-то не там посрал, кто-то куда-то вступил, кому-то просто взгляд чужой не понравился. Племен вокруг было, как ебучей мошки в джунглях. Ещё и жара эта треклятая делала всех злее, накаляя и без того накалённую обстановку. Семь раз я успевал влезть в конфликты, сулившие массовые драки, и четырежды, с моего слова, завершались конфликты, к которым я прибывал с запозданием. Небоевые потери мы понесли, даже не добравшись до врага, и от того злость моя передалась к тем, кто сейчас перешёл под моё прямое управление.