Ссора наёмников была успокоена поркой баламутящей воду десятницы. Зарвавшуюся Пандцу, командующую сотней, и вовсе пришлось отстранить от управления, выпороть, связать и отправить назад в столицу в клетке. Мы шли на войну большим войском, коим даже Добрыня на врага ещё ни разу не ходил. Я даже подсчитать всех не мог, ведь по ходу пути к нам то и дело прибивались разношерстные группы: пантеры, чернохвостые тигрицы, бежавшие от гнёта Крысы, остатки Беа и прочей жирности. Все, с кем мы сталкивались, после общения со мной, как по велению волшебной палочки меняли свои взгляды, вставали в первые шеренги с теми, кому в линии авангарда предстояло доказать свою пользу.

Когда мы приблизились к передовой, армия превратилась в огромную, собранную по кускам и группам толпу. Простые собиратели, вооружённые разве что своими когтями и зубами, смешались с вооруженными до зубов по нынешним меркам, бойцами спецназа — Молниями, сформированными Добрыней. Нас было много, настолько, что ещё за два часа перед наступлением нам пришлось считаться и разбиваться на отдельные группы. Это была не армия, какой управлял Добрыня. Это была мясная ловина, толпа, которая откликнулась на мой зов, на крестовый поход, которым я намеревался положить всему конец. Я не знаю, откуда они все взялись, не знаю, как вообще мы собрались, но нас было почти шестнадцать тысяч. С наёмной сварой, с Егерями, выделенным личным отрядом Императрицы Алесей, с перебежчиками и множественными пленными из самой Респубрики, намеревавшимися в боях заслужить для себя паспорт и место в «очереди» на «Ночь любви». Нас было так много, что не только оружия, но и инструментов, которыми можно было бы вооружить местных, попросту не хватало. Именно поэтому, желая сохранить как можно больше жизней, со мной была Мария, а ещё… Они:

— Наташа, ты ведь помнишь, что будет с твоей подругой, если решишь нас предать? — Глядя в глаза шлюхе, спросил я, а после обратился к той, к чьему горлу сама Гончья приставила клинок: — И ты, Света, не забывай, чего мы ждём от Джорджа.

— А я… а как же, почему никто не слушает моего мнения?! — Кричал здоровяк, но взявшая его под контроль Света, словно не считала его живым человеком, ответила:

— Ты ведь не обманешь нас? — Её голубые глазки и светлые волосы, наивное молоденькое личико, что по возрасту ещё сильнее молодит ведьму, опасно подкупали.

— Я хочу закончить войну. И она закончится, если мы возьмём поселение, а с ним — Адмирала Глатческо. Понимаешь? — спросил я, но та, сверля меня взглядом, даже бровью не повела. Она не понимала. — Это как игра в шахматы, ты же знаешь о шахматах? Мы поставим шах и мат их королю, ей некуда будет бежать, на этом всё.

— И ты не будешь их казнить? — По-прежнему не веря, говорит Света.

— Я их продам. Вот им… — пальцем указал на Имперок, — а эти пусть решают, как быть с пленными. Мы же вместе с вами, тобой, Наташей, нашими девочками и даже этим здоровяком начнём строить себе свой собственный рай.

— Богохульник, — тяжело вздохнув, говорит Света.

— Какой есть, — отвечаю я. — Ну так как, не передумала? Помнишь, что нужно?

— В руках твоих наше будущее, моя жизнь, мои грехи перед теми детьми, которые из-за меня лишились матерей. Я просто уточняла. Алексей, я сделаю то, что ты просишь, помогу изгнать Республику.

У нескольких рагозских знатных дам, прибывших сюда в качестве пленниц, глаза окрашиваются в голубое пламя. Затем, они ждут, пока Джордж каждую из них закинет себе на плечо, кого-то и вовсе возьмёт в руки как принцессу. Задача проста: Джордж с якобы ранеными подходит к дозорному посту, приносит и приводит туда офицеров. Далее их сопровождают и переводят в город. Синеглазые распространяются по фортификации, словно всё хорошо, общаются со своими, благословляя удачу, богов, благополучно забыв, как именно вернулись, становятся частью города. А после, когда стемнеет, случится «Бах». Я не стану выдумывать велосипеда, пойду по пути старого диверсанта Добрыни, испытаю его план на нашем враге!

В сумерках уходящего дня, когда грохот орудий стал ближе к форту Империи, десятница из покарённых Светой вырубила свою собственную сестру на посту. Позволив Молниям Добрыни взять под контроль форпост, по которому вперёд устремились первые пять тысяч наших. Дорога, которую в первую очередь к новой «границе» проложили республиканки, оказала нам огромную услугу. С начавшимся внутри селения празднеством по случаю освобождения, спасения кого-то из знати, успехов в море о которых постоянно докладывали, а также разврата, что продолжал чинить с девочками Джордж, наши, в форме республики, подобрались к стенам практически в упор. Глатческо оказалась умной женщиной, так же ввела систему пропусков, кодовых слов и допусков. Только это всё не работает в моменте, где статусность, высокое положение в аристократии, выше правил. Голубоглазые аристократки из числа подчинённых Свете просто опоили стражу, одурманили их головы лестными словами, обманули обещаниями породниться и сосватать им своих детей. Все пили, кого-то увели, кто-то уже спал, и в момент пьянки даже не заметили, как кем-то были открыты врата.

— Кто… кто эти женщины? — едва стоя на ногах, спросила одна из полупьяных стражниц, видя, как стройными шеренгами внутрь входят сотни похожих и в то же время непохожих на рагозцев женщин.

— Свои-свои, подкрепление… пошли лучше выпьем, — без крови, без боли, увела стражницу в сторонку голубоглазая пленница чар. Не всем повезло, как той кароульной: кого-то пришлось зарезать, кого-то удушить, но Света, контролировавшая всё издали и старающаяся казаться для окружающих лучше, чем была на самом деле, знала: клинок у его горла, приставленный двадцать четыре на семь Гончьей, куда реальнее, чем любая из её возможных попыток сопротивляться Агтулх.

Первая волна Федерации, едва сдерживая эмоции и желание кинуться в бой, сохраняя плотный строй, двигалась к центру форта. Идти метров сто, но каждый новый шаг и то время, что разделяло его от предыдущего, тянулось для живых целые минуты. Всё замерло в этом марше, время казалось бы остановилось в ожидании командного вскрика Наташи:

— Крысиния! — кричит она. — Крысиния, где ты?! — вновь повторяет, собирая на себе внимание всех тех, кто продолжал пьянствовать и только сейчас, с испуганным вопросительным криком прибывшей женщины, заметил, кто и что за войско рассредоточилось за их спинами.