— СУКИ! — Потянулась к подсвечнику на комоде адмирал, но подоспевшая Гончья ударом сильной ноги в живот согнула её по полам. Казалось, от такого удара никто не отойдёт, но адмирал хватает Гончью за ногу, вытянув тонюсенький ножичек из-под ремня, намеревается перерубить ей связки под коленом, но на выручку вновь приходит волшебница льда. Превратив руку и нож адмирала в огромный ледяной комок, даёт Гончьей секунду выдернуть ногу. Подсечкой, Гончья уложила адмирала на землю, а после усаживается у неё на лопатках верхом.

— Ты молодец, тигрица. Твой лёд великолепен. Можешь рассчитывать на то же, что и твоя подруга, — говорю я.

— Нет большей чести для вашей слуги, Агтулх Кацепт Каутль! — Склоняет голову волшебница.

— Что?!!! — взглянув на меня, кричит от удивления Глатческо. — Ты!..

— Я! — перебил лежащую на земле. — Рад нашему знакомству, адмирал. Приятно удивлён, слухи о вашей красоте оказались правдивыми. Позволите, я налью себе и вам вина?

Лёжа на земле, дыша словно бык, глядящий на мотодара и неспособный двинуться, она сверлит меня призрительным взглядом. В то же время, сам себе на уме, наполняю тару хвалёным лучшим из вин, о котором мне много раз рассказывали. Очередная пленница очень ценила некий изыск и вкус, в то время как для меня вкус этого напитка, как и моя новая собеседница, оставались очередной загадкой. Да… не такой победы я ждал над этим свирепым существом, чью принадлежность к какому-то виду из моего мира крайне сложно определить. Как кисунь имела два хвоста — коими никогда не обладали кошки моего мира, так и эта дама совсем не походила на типичных рагозских барашков. Ещё и внешность, чёрт побери! Нет у неё горы мышц, рельефа бодибилдера. Всё в меру: кожа чистая и гладкая, грудь, пусть и не торчком, но на её размер и возраст — прям огонь. Ещё и высокая, и штанишки эти так элегантно облегали женские ягодицы.

— На колени, — требую я, и её переводят в нужное положение, скидывают лёд и связывают руки верёвками. — Вы уж извините, адмирал, у меня на вас свои планы. Выпьете? — Сделав глоток из своего бокала, подношу его к рту Глатческо, и та, как верблюд, шевельнув губами, плюнула в него и на мою руку.

— Подлый ублюдок, что ты сделал со своими офицерами?!

Рабнир замахнулась, намереваясь разбить красивое, но злобное личико Глатческо.

— Тихо-тихо-тихо! — выронив бокал, двумя руками хватаюсь за руку Рабнир. — Ты что, хочешь мне испортить всю радость от победы? Мне в постели кровь видеть не хочется. Хочу наблюдать за её растерянностью, за похотью, за слабостью и тем, как сломается верная республики трость. К кровати! — командую я, и её, подобрав под локотки, тут же несут к мягкой постельке. — Кладите на живот, штаны снять, руки и ноги в стороны, сейчас я её трахну, а потом мы поговорим ещё раз!

— Что ты задумал?! — Брыкаясь и дергаясь, когда ноги её растягивали в стороны, оголяя обе женские дырочки, кричала Глатческо. — Будешь меня пытать?! Ха, думаешь, я испугаюсь! Я адмирал, величайшая из когда-либо живших, та, кто в море выебет любую армия, я ГЛАТЧЕСКО!

— Завязать ей рот? — закончив с ногами, спрашивает Рабнир.

— Нет, так даже эротичнее. Стражу вон, вы двое останетесь.

— Животные, ублюдок, выродок! Вам не сломить мою волю, что бы вы со мной ни делали, я… — Озираться, Глатческо видит, как я скидываю штаны, как, целясь в её дырочки, начинаю наяривать, постепенно пристраиваясь. Киска её взмокла от тех двоих парней, и радовать её сразу, без боли, мне не хочется. — Ты чего удумал, зачем снял штаны… Ты…

— Ебать я тебя сейчас буду. Устанавливать, так сказать, дружеские отношения путём полового акта с последующим семяизвержением в тебя. Твоя свита согласилась сдать тебя с потрахами, те, кто ещё на кораблях, сейчас начнёт с них ссаживаться, даже не подозревая о предательстве в стенах этого города.

— Что ты им пообещал? — перестав верещать, косясь на меня как на сумасшедшего, спрашивает адмирал.

— Защиту. Им, их детям, всем, кто согласится жить под протекторатом Федерации. Мы уже заключили похожий союз с империей, теперь они наши главные торговые союзники. А с учётом того, что и республика вот-вот перестанет существовать в том виде, в каком была, то и твоя свита с радостью в обмен на земли и помощь тут же согласилась стать частью Федерации.

— Они предадут тебя в тот же миг, как запахнет жареным, так же, как было со мной! — Не предадут.

Пристраиваясь на кровать, коленями упираюсь в её ляжки, прицеливаюсь.

— Слушай, парень, ты кого сейчас наказывать собрался, себя или меня? Ты и вправду думаешь, что соитие сможет как-то мне навредить? — Головка моего члена проваливается в её очко, Глатческо показала зубы, сжала кулаки и как-то с вызовом зыркнула на меня. — Пусть это не особо и приятно, но… — Пальцы мои проникли в её киску резко и глубоко. Двигая ими так, чтобы член в её заднице едва ли не ощущал косание пальцев, вынуждаю адмирала рачать. Грубо, резко, со всего плеча, до боли в ладони, я бью её по заднице. Та, дрогнув, отозвалась лёгким подрагиванием и краснотой.

— Сволочь… — рыкнула Глатческо, и я, вытащив правую руку из её киски, вдарил по правой ягодице, а затем навалившись пахом, вошёл в её зад на полную глубину, заставив адмирала взвизгнуть. — Идиот… не туда, туда не суют!.. — Вновь шлепок, потом навалившись на её спину своим животом, пальцами левой руки, хватаю её за левый сосок, сильно сжимаю и начинаю выкручивать, доставляя женщине одну лишь боль. Это должно было походить на изнасилование, ведь я насиловал её, бил, брал там, где хотел, и ебал туда, куда хотел, но почему-то, когда я вытащил из её попки член, она сама, добровольно приподняла свои булки как могла, на максимальное расстояние, слегка покачивая бедрами, подалась назад. Что это? Похотливость, случайность?

— Тебе не сломить меня… — перестав оглядываться, едва скрывая, что кайфанула от боли, от того, как с ней грубо, впервые в жизни обращался мужчина, глядя в стену, пробормотала адмирал.

— Вот как? Рабнир, мне кажется, у пленницы слишком длинный язык, займёшь его?

— С радостью! Всегда мечтала сделать что-то такое с вражеским командиром.

— Я искусаю тебя досмерти! — кричит в ответ всерьёз разозлившаяся Глатческо.

— Тогда я прикажу убить всех, кто тебе дорог, адмирал. — Вновь вставляя член в её задницу, добавляю: — Я собираюсь пощадить тебя, более того, возможно, мы сможем даже договориться о мирном сосуществовании, но в обмен ты должна подчиниться мне. Подчинись, стань мне не врагом, а любовницей и другом, тогда клянусь, мы оба получим то, чего желаем.