— Знаю. Видел уже. Рассказывай, что произошло в тринадцатом районе? После звонка мне. Я знаю, что тебя похитили.

— А я знаю, что ты отказался платить за меня выкуп, — парировал я, опять сказав чистую правду.

— Ты был бесполезной бестолочью, Вова. Не мне тебе рассказывать…

— Если ты так считаешь, с какой стати мне тебе помогать?

— Ключевое слово — «был», Вова. А сейчас ты пробудил в себе дар, — ответил отец. — ДАР, понимаешь ты или нет? Я не знаю как, но мы обязательно это выясним. И при этом…

Он наклонился ко мне ближе.

— Мы не можем позволить, чтобы другие рода добрались до секрета твоего пробуждения раньше нас. А потому ты должен держать язык за зубами.

Отец выпрямился и поправил пиджак.

— Но это потом, а сейчас ты должен мне рассказать всё. Что с тобой произошло?

Несмотря на то, что этот мужчина назывался мне отцом, я чувствовал, что доверять ему не стоило. Как будто сам секрет моего пробуждения был для него гораздо более ценным, чем сын. Но противиться сыворотке я не мог, поэтому пришлось выкручиваться.

— Я умер, — невозмутимо проговорил я, — Затем меня похитили эти животные, а…

— Умер? Что ты такое говоришь? — перебил меня отец. — Как ты умер?

— Сгорел, — ответил я. — Тушил пожар, спасал людей и сгорел.

— Бессмыслица, — проговорил отец, скривившись. — Ты же сейчас здесь передо мной.

По лицу отца я мог понять, что он едва ли верил моим словам, даже несмотря на сыворотку правды. Но он хотя бы дал мне возможность сменить тему.

— Да, здесь.

— Ладно, потом разберёмся, — выдохнул он. — Что было дальше?

Он наклонился вперед, ожидая моего ответа. Постукивающий по кафелю пола обитый металлом каблук выдавал его нетерпение.

— Я загорелся и перебил их всех.

— То есть у тебя уже был дар?

— Не знаю, — ответил я. — Может быть.

— Что значит «может быть»?

С каждым моим ответом отец распалялся все больше и больше.

— Это значит — может быть, а может и не быть.

— Ты что, — выпалил он, почти сорвавшись на крик, — издеваешься?!

— Нет.

Отец так заскрипел зубами, что это услышал даже я.

— Прохор! — позвал он.

Прохор тут же возник в нашей комнате. Образ его был мне смутно знаком.

— Да, ваше сиятельство.

— Вколи ему уже антидот, чтобы он пришёл в себя. А то проку никакого…

Прохор достал из внутреннего кармана пиджака длинный шприц, снял с него крышку и, введя иглу в катетер, ввёл содержимое в мою капельницу.

— А пока приходишь в себя, мотай на ус, — повернулся ко мне отец. — Хоть ты и стал сейчас для рода Пожарских гораздо ценнее, чем был, нос задирать не вздумай. Уважения ты не заслужил и одним только даром не отделаешься.

От голоса отца повеяло могильным холодом. Он взглянул на меня чуть сузив глаза.

— И даже не вздумай трепаться о том, что с тобой произошло, — продолжил отец, — Хоть скрыть все мы полностью и не сможем — слухи поползут. Но не добавляй в их общую копилку. И так уже постарался. Понял меня?

Я молча смотрел ему в глаза. Как подобный человек мог быть главой рода Пожарских?

— По глазам вижу, что понял, — кивнул он, а затем задумчиво добавил, — Ты как-то изменился…

Лицо Князя Пожарского на мгновение перестало быть таким жестким. Будто он никак не мог поймать ускользающую мысль.

— А, не важно…

Момент просветления не продлился долго.

— Слухи о пробуждении твоего дара расползутся и ты станешь целью номер один для всех соперничающих с нами родов. А судя по тому, что тебя успели похитить и шантажировать меня, требуя выкуп — уже стал.

Он принялся мерить шагами комнату, задумчиво гладя себя по аккуратно подстриженной козлиной бородке.

— Поэтому, пока я выясняю, кто такой смелый, что вздумал тебя похитить. И кто ещё мог об этом узнать или мог быть замешан в этом, мы тебя спрячем. И это не предложение — это приказ.

— Где вы собрались спрятать целого человека посреди города полного врагов и любопытных глаз? — спросил я.

Отец остановился и взглянул на меня, слегка склонив голову вбок.

— Кто сказал, что ты останешься в городе? Я отправлю тебя так далеко, как только возможно. А раз уж ты теперь интересен не только людям, но и демонам, то, тебе стоит научиться бороться с ними.

Вот уж где этот Князь Пожарский был прав, так в этом вопросе.

— Как? — коротко спросил его я.

Отец хмыкнул себе под нос, очевидно очень довольный идеей.