Я не стал злить Кешу, а вместо этого плюхнулся напротив него на то место, которое он указал. Лопату положил на свои колени ровно так, как он посох. В этом не было какого-то особого смысла, но мне почему-то показалось, так будет правильно.

Сын шамана поднес ладони к вискам, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, после чего негромко не то замычал, не то запел и опустил руки обратно на колени.

Поначалу мне было странно. Не сказать, что не по себе. Просто непривычно. Ночной примолкший лес, темноволосый парень с посохом издает гортанные звуки, чередуя их с протяжными нотами, и я тут в роли наблюдателя и пассивного участника действа.

А затем мне захотелось закрыть глаза. Вот прямо настоятельно что-то изнутри в черепушку постучалось: мол, давай, делай, что говорят. Впрочем, Иннокентий уже некоторое время назад тоже смежил веки, поэтому я не стал противиться зову. Вряд ли Властелин успел отправить по наши души новых сеятелей, а других врагов здесь и сейчас, думаю, нам бояться не стоит.

Не сказать, что после этого произошло что-то экстраординарное. Я внимательно вслушивался в себя, но ничего особенного уловить не мог. Вот по голове пробежала приятная щекотка, будто что-то хорошее вспомнилось. Затем на душе уютно стало, будто в маминых объятьях. Ох, мама, как давно это было, я уже безвозвратно взрослый, пусть в этом теле мне исполнилось всего семнадцать лет… И вот снова щекотка, но уже такая, требовательная, словно учитель пальцами по затылку пробежал и вихры взлохматил.

«Ну как, получилось?» — мыслеречь Лэгэнтэя раздалась в моей голове так неожиданно, что я вздрогнул и вцепился в лопату.

«Это мне лучше у тебя поинтересоваться», — ответил я ему.

— Значит, полный порядок, — уже вслух произнес Кеша. — Ну что, пошли? Хотя мне до сих пор твой план кажется безумным.

Мы поднялись, опершись кто на посох, кто на лопату, и потопали обратно к усадьбе.

— Ну как, сейчас-то с тобой можно поболтать? Или ты там, не знаю, очень устал от обряда? — осторожно осведомился я.

— Демьян, тебе когда-нибудь говорили, что ты приставучий как…

— Как репей? — с готовностью подсказал я. — В прошлой жизни неоднократно. Но ты скажи, если не хочешь общения, я и помолчать могу.

— Да спрашивай уже! — усмехнулся Кеша. — А то я не вижу, что ты разве на месте не подпрыгиваешь.

— А вот этот обряд его только один раз провести можно? — я тут же воспользовался добротой Иннокентия, потому что, во-первых, не хотел попусту терять драгоценное время, а во-вторых, ночная дорога слегка действовала мне на нервы.

Я ведь Щит света, а не Шаман ночи. Это Лэгэнтэю сейчас самое раздолье, а я мне вот надоело в тьму вглядываться и ветки от лица отводить, чтобы не поцарапаться.

— Хочешь еще с кем-нибудь быть на связи? — ни на секунду не удивился Кеша. — В целом никаких запретов нет. Но тут надо тонкую вещь понимать. Ты вот ко мне проникся, это любому видно. Соратником своим считаешь. Если со мной что-то случится, на помощь бросишься. То есть по-настоящему меня поддержишь, и я ровно так же поступлю, ведь наши души не просто так связаны между собой. Здесь очень важно, как два человека друг к другу относятся, готовы ли чем-то важным пожертвовать, если придется.

— Стоп, откуда тебе знать, что я был искренен? Может, мне от тебя только мыслеречь нужна, а в остальном я такой-сякой негодяй и брошу тебя в беде.

— Будь так, духи бы не связали нас. И отныне я знаю, что твои помыслы предо мной чисты. Как и мои пред тобой.

— А что, раньше сомнения были? — удивился я.

Иннокентий предпочел не отвечать, но его молчание было самым красноречивым ответом.

Вот ведь шельмец! Ещё и меня под шумок проверить решил! Что ж, хвалю! Мы же без году неделя знакомы, кто его знает, что там у меня на уме. А то, что Евдокию спас…

При мысли об этом стало немного обидно. Выходит, даже избавление Огдооччуйа от скверны в мой послужной список было зачтено с оговорками. Типа молодец, но полного доверия пока не заслужил. И только перед обрядом Кеша наконец-то без экивоков принял меня как друга.

Ладно, чего я как кисейная барышня выискиваю, к чему придраться да на что обидеться. Глупости это. Я ведь тоже поначалу к Иннокентию с изрядным подозрением относился, хоть где-то глубоко внутри и чувствовал, что нельзя нам разделяться, одно дело делаем. Так что замяли для ясности.

— Кстати, еще один вопрос!

— Валяй, все равно же не отстанешь.

— Вы с сестрой тогда кучера завалили. Когда возле его тела стоял, тьмы твоей не почувствовал. Вы что, с ним просто так, физически сшиблись, без всякой магии?

— Это у тебя, чародей, есть боевые заклинания, — усмехнулся Лэгэнтэй. — А шаманы ни с кем не воюют. Они общаются, просят или требуют.

— Хм, — озадачился я. — Я же видел, как ты работаешь. Как окутываешь тьмой оскверненные тела, и скверна покидает их. Да, душа тоже отлетает, такой вот досадный побочный эффект, но мне почему-то казалось, тебе ничто не мешало окутать тьмой того же кучера.