— Быть по уши в долгах за спасённую жизнь как-то не очень вяжется с независимостью, — заметил я, с трудом удерживая серьёзное выражение лица. Ну реальный такой оксюморон, что хоть в учебник по логике вставляй. Два взаимоисключающих параграфа в одном флаконе.

— Вот именно! — Анна Вульф чуть не подпрыгнула. — В итоге люди просто отказывались просить о помощи, даже когда позарез в ней нуждались. Они шли на какие-то совершенно немыслимые ухищрения, лишь бы, не дай боги, не оказаться кому-то обязанным жизнью. А отменить уже принятые культурные ценности, знаете ли, стоит вдвое дороже, чем их ввести. Так что я как раз копила Очки Культуры, чтобы избавиться от этой напасти, когда ты, собственно, и спас мою жизнь, — закончила она, картинно покачав головой. Типа вот такая ирония судьбы, чтоб её!

— Таким образом, Вы оказались в весьма щекотливой ситуации, — подвёл я итог, мысленно аплодируя её «гениальной» политике. — Отменить эту культурную ценность Вы пока не можете, так что Ваши люди соответственно ожидают, что Вы сами будете следовать принципам, которые так рьяно проповедовали. Прямо как наши чиновники, которые сначала принимают закон, а потом сами же его обходят.

Я на мгновение задумался, нахмурив брови.

— А что случится, если Вы пойдёте против собственных культурных ценностей? Ну, типа забьёте на этот долг жизни? Народ не поймёт?

— Почти моментальное восстание, — без обиняков заявила Анна. — Довольство рухнет ниже плинтуса, а это, поверьте, главный показатель, за которым нужно следить. Люди могут смириться с отсутствием Радости, её легко поднять. Хорошая еда, тёплая постель, какое-нибудь шоу, и вот они уже снова хихикают. Но Довольство — это то, как они оценивают руководство. Если этот показатель падает, можно считать, что дни твои сочтены, и скоро тебя свергнет какая-нибудь очередная армия повстанцев. Прямо как в учебнике по управлению рисками: не создавай себе проблем на ровном месте.

Я понимающе кивнул. Сам я пока ещё не принимал никаких культурных ценностей, которые могли бы ограничить мои собственные действия, но промашку Анны Вульф стоило учесть на будущее. Первое правило бизнесмена — не стреляй себе в ногу. Второе — убедись, что все твои активы работают на тебя, а не против. Так и тут. Не принимай культурную ценность, которая в долгосрочной перспективе может тебе навредить, и следи, чтобы все ценности гармонировали друг с другом, а не создавали внутренний конфликт, как у этой мадам.

— Послушайте, Анна, — сказал, стараясь звучать максимально искренне, — я прекрасно понимаю, в какойы переплёт Вы попали, честное слово. Но не нужно беспокоиться о том, что я попытаюсь использовать эту ситуацию в своих интересах. Я, конечно, тот ещё фрукт, но не до такой степени.

— А почему бы Вам этого не сделать? — спросила она с таким откровенным недоверием в голосе, что стало ясно, она ни на секунду не верит в мой альтруизм. Выражение её лица прямо кричало: «Ага, сейчас, так я тебе и поверила, старый лис!»

ГЛАВА 11

— Потому что, во-первых, и это главное, я верю в торговые альянсы, основанные на взаимном доверии и взаимной выгоде. Да, я мог бы сейчас Вас прижать, используя это дурацкое правило, и получить какую-то сиюминутную выгоду, но зато непоправимо испортил бы наши отношения, потому что такое невыгодно и оскорбительно вам. А я предпочитаю иметь надёжного торгового союзника в долгосрочной перспективе, а не пару-тройку односторонних сделок «здесь и сейчас». Это как инвестиции: лучше вложиться в стабильный проект, чем гоняться за быстрыми, но рискованными деньгами. И во-вторых. Ну, Вы же всё равно рано или поздно измените свою политику? И когда это произойдёт, я наживу в Вашем лице заклятого врага. Так что как с прагматической, так и с чисто человеческой точки зрения, мне гораздо выгоднее иметь с Вами дело без всяких там рычагов давления, — разложил я ей всё по полочкам, как на бизнес-тренинге.

Госпожа Анна Вульф молча выслушала мою тираду, время от времени кивая каким-то своим мыслям. Я буквально видел, как в её голове происходит бурный мыслительный процесс, просчитываются варианты, но понятия не имел, о чём именно она думает. Наконец она нарушила молчание.

— У меня сложилось впечатление, что вы безжалостный спекулянт, — произнесла она, глядя на меня в упор. — Оппортунист, который использует любое преимущество, чтобы заработать пару жалких грошей. Прямо акула капитализма, только в местном фэнтезийном разливе.

— Могу Вас заверить, я зарабатываю несколько больше, чем «пару грошей», — рассмеялся я, — но не обижаюсь на такую характеристику. Я торговец и бизнесмен, да, но никогда не действую безжалостно ни с кем, кроме своих врагов. А Вы, надеюсь, к таковым не относитесь?

— Значит, Вы спасли меня не для того, чтобы воспользоваться особенностями моей культуры… — пробормотала она. Я заметил, что лёд в её голосе начал потихоньку таять. — Но тогда зачем?

Я скромно пожал плечами.

— А это часть моей культуры: взаимовыручка без ожидания ответного спасения. Хотите услышать историю, пример?