Обещаю, о тебе хорошо позаботятся. Тебя положат в славное гнездышко глубоко в скале. Наши потомки, что нас переживут, будут молиться твоим костям. Они будут лежать там, где их никто не откопает; твои похороны справят со всем почетом, со всеми традициями и ритуалами – мы знаем, как это делается, – зайдя за спину Джессики Ашер, Адриан перерезал ее сморщенное горло, проведя кремнем, точно косой, от одного дряхлого уха до другого. Взъерошенная голова теперь болталась, свесившись набок и изливаясь горячей жидкостью из второго рта под челюстью. Адриан указал лезвием на Тони:

– А ты, старик, и Нанна побежите. Скорее всего, недалеко – мой дом стоит у крутой ложбины. Но наша роща здесь – это не пещера. То, что нужно дать, мы собираемся добывать на земле. Ты слишком близко подпустил это, но теперь этим займемся мы. Есть и другие способы сдерживать их. Невероятно, – он кивнул на окна: – Вы всё увидите лично, воочию. Должна встать прекрасная луна, и, если выдастся безоблачная погода, старая Крил настигнет вас при хорошем освещении. Мы всё увидим отсюда – лично я дождаться не могу.

Ты кормил красноту, будто любимого пса, но не думаю, что она будет к тебе благосклонна. Ты сам заметил, какими жадными они стали – все из-за тебя, и другие кланы с этим согласны. Сам нарвался, старик. А сук надо посадить обратно на цепь.

Тони не слушал: он видел только труп Джессики Ашер. Адриан замолчал, проследил за его взглядом и скорчил гримасу отвращения:

– Думаешь, она протянула бы долго? Сомневаюсь. Рано или поздно Крил растерзала бы вас всех в клочья в той развалине. Ты подпустил их слишком, слишком близко – они не должны были вообще выходить за пределы рощи. Ты перекормил их – из ума, должно быть, выжил.

– Ты не понимаешь, – залепетал Тони. – Думаешь, мы собирались? Ты не представляешь, чего они требуют…

– Да, да, Тони. Но я хочу, чтобы ты понял: твой приговор – своего рода искупление за то, что ты поставил под угрозу всех нас. Да, мы до сих пор сидели в сторонке как бедные родственники, но, когда речь идет о нашем выживании, мы совершенно безжалостны. От стариков пора избавляться. Так всегда было.

Адриан удосужился осмотреть себя – его рубашка и штаны спереди насквозь промокли. Он сказал жене:

– Дорогая, мне надо переодеться. Скоро будут гости.

Шейла кивнула, поднялась с трона и сошла с пьедестала осторожно – ноги дрожали.

Потираясь носом о волосы Вальды, Хелен вдыхала аромат вишневого шампуня, из-под которого чувствовался особый запах ребенка – его нельзя было заглушить.

Дочь, развалившаяся у нее на коленях, сосредоточилась на телевизоре, где шел мультик. Блестящие феи, взрывы розового и, кажется, жабы стремительно сменяли друг друга.

До этого Вальда разыгрывала сценки с коллекцией игрушечных белок, полные сложного этикета, а Хелен смотрела дайджест новостей. Потом она сменила канал, чтобы Вальда успела посмотреть мультфильмы перед сном.

Теперь девочка ложилась спать в половине девятого – когда ее мама вернулась из Девона, ей разрешили идти в постель часом позже. И даже уложив Вальду и подоткнув ей одеяло, Хелен оставалась сидеть у постели или лежать рядом с дочерью, пока та не заснет: пять месяцев назад Хелен серьезно рисковала лишиться такой возможности навсегда.

Она не ждала, что кошмары когда-нибудь закончатся. Хелен часто просыпалась, вздрогнув, и обнаруживала, что волосы насквозь промокли от пота после того, как она возвращалась во сне в Редстоун.

В такие ночи она всегда вылезала из постели и заглядывала в соседнюю дверь к маленькому спящему человечку, потому что в таких снах они с Вальдой обычно тонули в черной воде под небом без света. Дочь звала на помощь, но как усердно ни плыла бы Хелен к ее крошечной бледной головке, качавшейся на ночных волнах, ей не удавалось ни достичь девочки, ни хотя бы приблизиться. Вода уносила Хелен все дальше и дальше.

Еще в снах за матерью и дочерью гонялись твари, похожие на больших псов, по той самой земле, где Хелен некогда искала карьер, в котором ее брат делал записи. В подобных кошмарах огромные мускулистые силуэты, которые Хелен никак не могла разглядеть получше, смеялись, лепетали, лаяли по всей долине. Маленькие ножки Вальды не могли двигаться быстро, и Хелен приходилось тащить ребенка на руках; ее сердце колотилось, готовое разорваться, а ноги немели и становились неповоротливыми.

Еще ей иногда снился Линкольн – обычно она видела его у кромешно-темного входа в пещеру, или туннель, или расщелину в скалах: все эти отверстия окутывали длинные лозы и фиолетовые цветы, нервировавшие Хелен.