Шрифт:
Доплыв, Хелен обвила руками покрытый слизью шар, будто свое родное дитя.
Она попыталась толкнуть его вниз, под воду, чтобы опереться грудью и подбородком, но при первых трех попытках буй выскальзывал из неловких белых рук, занемевших в воде.
От него под воду уходила веревка, и Хелен обвилась ногами вокруг каната, чтобы буй стоял спокойно. В лодыжки и голени впились острые раковины моллюсков, облепившие канат, но Хелен его не выпускала.
Только когда ее плечи и руки до локтей оказались на воздухе, Хелен поняла, как они болели. Как ни странно, холода она больше не чувствовала – после того, как она провела в воде столько времени, это точно не могло быть хорошим знаком.
Она посмотрела в сторону земли. Далекие огни на холмах все так же казались маленькими, но теперь расстояние между каждой парой огоньков-соседей, несущих свою одинокую вахту, стало гораздо больше – это значило, что Хелен приближалась к берегу. Цепочка огней не растягивалась вдоль берега – они светили россыпью из зданий в далеких холмах, а береговая линия, должно быть, находилась чуть ниже и ближе этих маячков.
Хелен уплыла далеко – весьма далеко.
Берег не портил световой шум – лишь немного света падало от далекой луны. Вглядевшись во тьму прямо перед собой, Хелен с трудом различала неровный силуэт гористого побережья, еле-еле различимый в ночи. Скалы у берега цветом были чуть светлее, чем море оттенка нефти, но все равно оставались вдали.
Хелен прижалась лицом к скользкому бую и несколько секунд поплакала. Какой долгий и какой короткий путь она преодолела.
Впереди, может быть через двадцать метров, она увидела еще один темный буй, прыгающий вверх-вниз, как голова человека в воде.
Оглядевшись вокруг, позади Хелен тоже увидела буй, а слева вроде бы еще два.
Она только что проплыла между буев, выстроенных в две параллельные линии и привязанных канатом ко дну, хотя зачем они там были, осталось для Хелен одной из морских тайн. На краткий миг ощущение чего-то, сделанного человеком, под ее сморщенными онемевшими руками почти заставило поверить, будто она вот-вот спасется.
Однако она не могла точно определить, как далеко эти буи находились от каменистого берега, видного кусками. И даже если Хелен сможет выбраться на этот берег, что станет с ее замерзшим телом? Она знала, что не сможет ходить, даже если достигнет земли – слишком мало сил осталось. В этом Хелен была уверена.
Силы, выделенные ей природой, иссякали. Пока Хелен плыла, она находилась в действии и движении, но стоило достигнуть первого буя, как остатки энергии словно вытекли из тела.
Подняв усталое лицо к небу, Хелен оттолкнулась от этого буя и поплыла на боку к следующему.
«Вальда… Вальда и огни…
Вальда… огни…
Вальда…»
32
Огромные лапы, жесткие, как старая дубленая кожа, схватили Кэт за плечи, сдавили мертвой хваткой и дернули вверх, сняв с раковины.
Ягодицы Кэт натолкнулись на кран. В голове бушевала паника, силы, а вслед за ними и решимость покинули ее.
Неужели из баллончика вышла только жидкость для раствора, а не само едкое вещество? «Его надо встряхнуть. Я его встряхнула?»
Под струей спрея Борода только моргнул, даже не затормозив, – должно быть, Кэт просто прыснула на него пустой водой. В глаза ей бросилась укоряющая надпись: «Использовать в срок». Волосатый мясник явно не собирался останавливаться.
Он потащил Кэт, будто ребенка, из туалета на площадку с такой силой, что она не удержала равновесия и упала на колени.
– Пожалуйста, – сказала Кэт. Что случилось, она не знала, но руки мучителя разжались и освободили ее плечи, от которых отхлынула вся кровь.
Кэт смотрела на пол сквозь волосы, готовясь принять удар сверху, но тут весь дом наполнился звериным ревом боли, сотрясающим дерево и кирпичи.
Она подняла взгляд.
Голова Бороды была едва видна – все лицо скрывалось за толстыми пальцами, а вокруг них сиял нимб из всклокоченных седеющих волос и клокастой бороды. Он снова заревел, сгибаясь пополам, – слезы бежали по подбородку и падали на предплечья, покрытые татуировками.
«Замедленное действие».
Кэт поднялась.
На лестнице беззвучно и без предупреждения появилась Платок – ее озадаченное крысиное лицо выглянуло из-за перил.
– В чем дело, Э? – спросила она. – Что она сделала? – Платок очень живо для женщины за шестьдесят подбежала и схватила Э за руку: – Дай гляну, – совсем как мама, сыну которой что-то попало в глаз. Может, они и были родственниками.
– Чертов спрей! – ревел Борода, изрыгая комки слюны и соплей на подбородок. – Что за срань!
Платок нахмурилась, пытаясь понять. Кэт сделала два шага к полю боя и с близкого расстояния оросила ее лицо, на этот раз водя рукой, будто граффитист, расписывающий бетонный мост из баллончика.