– Сука! – Платок отшатнулась, опустив голову, и, защищаясь, инстинктивно выбросила вперед черный ручной топор, сжатый в шишковатых, скрюченных пальцах, но тут завопила от боли, из-за которой горели глаза и нос.

Кэт замешкалась, пытаясь вспомнить свой план. Он был прост, но среди всех этих криков, слез, перекошенных лиц и брызг слюны она перестала соображать.

«Обойди их и беги».

Кэт щедро их опрыскала, но как долго продлится действие спрея, она не знала. Борода закрывал лицо, сплевывая на пол и рыча, почти засунув голову между ног. На всякий случай Кэт поднесла баллончик к его морде и снова прыснула.

Борода резко отшатнулся, сбил Платок и понесся дальше, шатаясь из стороны в сторону, пока наконец не врезался спиной в стену у спальни Кэт.

Надежда в ней смешалась с радостью, пронзительной, словно электрический ток. Кэт пробежала последний метр площадки, протиснулась между ревущим дебилом и лестницей и зашагала по ступенькам, держась рукой за перила – ноги отвыкли от быстрого движения. Перед глазами появился ярко освещенный первый этаж – блаженное зрелище.

У кухни Кэт снова охватило замешательство, руки и ноги тряслись. Ключи от машины и телефон были у ее тюремщиков – да, она собиралась, опрыскав им лица, забрать у этих двоих свои вещи. Теперь этот этап – опрыскивание лиц – прошел, казалось, слишком просто. При мысли о возвращении ключей, телефона, а желательно того и другого Кэт охватила новая тревога.

Что делать – бежать из дома в темноте? Далеко ли она убежит? Кэт не отличалась хорошей физической формой, а престарелая соседка вряд ли откроет дверь так рано. Дальше по улице стояло еще два дома, но в каждом жили пожилые вдовы – правда, у одной из них, Грейс, обычно гостила дочь.

При быстром осмотре кухни и гостиной – дивана, кофейного столика, книжных полок и стоек – не нашлось ни телефона, ни ключей от машины.

Вернувшись в коридор, Кэт сунула ноги в кроссовки и подняла взгляд. Борода бессвязно ругался – от боли его акцент из Уэст-Кантри становился заметнее, – пугая ее одним лишь звуком голоса. Он неуклюже спускался, будто слепой, и пытался открыть один глаз, но тот немедленно закрывался снова, как испуганная красная улитка, прячущаяся в раковину. Однако, если этот красный глаз в очередной раз останется открытым, – а действие перцового спрея из-за истекшего срока годности не сможет длиться долго, – у Кэт снова возникнут проблемы.

Кэт открыла задвижку, отперла врезной замок, но дверная ручка не поддавалась. «Заперто». Они убрали ключ из главного замка.

Звуки у замка входной двери придали Бороде сил, и он затопал, преодолев последние несколько ступенек. Если сейчас его жестокие руки схватят Кэт, он не отпустит и больше такого не допустит.

«Недоделанная работа».

Кэт бочком пробралась на крошечную кухню и огляделась – тостер, доска для хлеба, вся в крошках и грязных ножах, микроволновка, грязные тарелки и сковороды…

Борода тяжело дышал и тряс головой, потом склонил лицо чуть вниз, как будто земное притяжение уменьшало боль, толкнул лапами деревянную входную дверь и с облегчением убедился, что она закрыта.

Он прочистил нос на дверной коврик, как бык, и тут понял, что его добыча все еще внутри, а домик маленький. Он найдет эту суку даже вслепую.

Кэт похолодела от ясного осознания: если сейчас Борода ее схватит, то, скорее всего, убьет на месте – или, во всяком случае, ударом отправит в отключку. «А потом…»

«Поступай с другими так, как…»

Кэт открыла два шкафа у духовки – миксер, противни, мусорные пакеты, рулон алюминиевой фольги, пищевая пленка, но ничего, что могло бы послужить оружием.

Теперь ящик с приборами. Она резко выдернула его до конца, и он загремел. Борода, должно быть, услышав звон острых металлических штук, отвернулся от двери, пытаясь открыть глаз, превратившийся в язву. Кэт встала в дверях кухни и снова прыснула ему в лицо из баллончика.

Заревев, он отшатнулся назад – новая порция на него почти не попала, но пара капель все-таки должна была залететь в щелку между раздутыми веками. Бедром Борода ударился о комод, где лежала неоткрытая почта и испорченная обувь; пытаясь ухватиться за что-то рукой, он сорвал две куртки.

В этот раз распылитель тревожно зашипел – небольшой запас баллончика почти кончился. А Кэт к тому же разозлила Бороду. По окончании этого столкновения один из них больше не встанет – это откровение Кэт сглотнула точно желчь. Но в то же время она имела преимущество, и эта мысль пробуждала в ней извращенную и постыдную радость.

Кэт вернулась к ящику, свисавшему из кухонного гарнитура.

Она слышала шум крана – наверху Платок умывалась. Наверно, сморщенной крысе пришлось окунуть горящее лицо в раковину, чтобы остановить боль.

Кэт сначала взяла из ящика кухонные ножницы, потом бросила; сгребла маленький острый нож для снятия кожуры и сунула в карман; затем схватила деревянную скалку, которую использовала только раз, для катастрофической попытки приготовить выпечку – говядину Веллингтон. Она получилась такой сухой и бесформенной, что им со Стивом пришлось заказать еду с доставкой. Они смеялись до слез, а Стив спросил:

– Можно я посмотрю, как ты ее выбросишь?

– Засранец! – откликнулась Кэт, захлебываясь смехом.