— Понял, — громила густо покраснел, пряча взгляд. — Но кричат её коты действительно порой невыносимо.

— В магазине напротив нашего двора я видел отличные беруши, компактные и удобные, — намекнул я ему.

— Понял, — кивнул амбал. — Сколько я должен? Чтобы это… компенсировать ущерб.

— Пяти тысяч рублей будет достаточно, — ответил я.

— Сейчас, подожди, — громила исчез в квартире, затем вышел, передавая деньги. — Всё, мы в расчёте?

— Да, в расчёте. И вежливое отношение к Раисе Захаровне приветствуется, — намекнул я, не пытаясь продолжать мысль. Он и так понимает, что, если так делать не будет, Хрум вновь придёт к нему в гости.

Роман и так собирался возвращаться в квартиру, а тут ещё Хрум защёлкал челюстями. Отчего громила побледнел и быстро ретировался с площадки.

Вернулся я домой в отличном расположении духа. Деньги вернул, убийц наказал, посыл Астафьеву отправлен. Я вновь вспомнил о нападении.

Теперь было время поразмыслить. Раз Астафьев отправил убийц, причём на конкретный адрес, значит, в службе спасения завелась крыса.

Притом Астафьев не дурак. Только при железобетонных фактах он совершил бы такой поступок. И доказать, что я наследник Потёмкиных, можно было лишь одним способом. Крыса, которую нужно обязательно вычислить и жестоко наказать, взяла мою кровь из лаборатории и провела ДНК-тест.

Эта же крыса передала мой фактический адрес проживания Астафьеву. И тот, разумеется, мгновенно отреагировал.

Ну что ж, придётся брать на завтра отгул и в срочном порядке посещать Палату Общин и Родов, имперский орган, занимающийся делами аристократов. У них своя лаборатория. Сдам кровь, пройду тест, получу доказательства того, что я Потёмкин. Останется лишь заявить о своей принадлежности к графскому роду, который был почти истреблён.

Утром я взял с собой Хрума, и мы отправились в Палату Общин и Родов. Большое величественное здание с колоннами на фасаде было расположено на Думской улице и внушало благоговение у простых смертных.

Внутри здание вызывало восхищение размахом архитектурных рисунков и лепнин на стенах и потолке. Они наблюдались и снаружи, но здесь ещё больше было всяких ангелочков, портретов древних жрецов и мудрецов, что в глазах начало рябить, и я переключился на маршрут к своей цели.

Меня встретил сотрудник палаты, представившийся Владимиром. Среднего роста, в серо-белой форме с имперским гербом, вышитым на груди, кучерявая причёска и пытливый взгляд.

После того, как я объяснил свой запрос, он понимающе кивнул:

— К нам часто приходят за подтверждением родства. Вы не исключение… Кстати, у нас есть ДНК всех родов, которые существуют или когда-либо существовали в Империи. Но услуга платная. Двадцать тысяч.

— Я готов оплатить услугу, — ответил я. — А проверить нужно мою принадлежность к роду Потёмкиных.

— Замечательно, — расплылся в улыбке Владимир. — Что же я вас здесь держу? Пройдёмте в лабораторию. Наш лаборант возьмёт у вас анализ на чистоту крови, сразу же сделает тест, а я зафиксирую результат.

Мы прошли по мраморному полузеркальному полу к двери с надписью «Лаборатория №4А», зашли внутрь.

— Сейчас, подождите минуту, я позову персонал, — сказал Владимир, предложив мне стул с высокой спинкой, между кушеткой и большой артефактной установкой.

Чуть позже пришёл худощавый лаборант в белом халате. Причём дело обошлось без всяких шприцов. Он прислонил к моей вене на локтевом сгибе небольшую стеклянную капсулу, которая тут же наполнилась кровью. Затем поколдовал с реактивами минут пять.

— Всё готово, — сухо сказал лаборант.

— Итак, настало время узнать результаты, — объявил чуть ли не торжественно Владимир. — Начинайте.

— Всё зависит от цвета, — предупредил лаборант на камеру телефона, которым снимал Владимир. — Если сейчас жидкость окрасится в зелёный цвет, значит, всё верно. Проверяемый принадлежит к графской семье Потёмкиных. В красный — результат отрицательный.

Лаборант занёс пипетку с прозрачной жидкостью над колбой, затем капнул пару капель и взболтал.

— Теперь наблюдаем и фиксируем результат, — сказал Владимир.

Поначалу жидкость в колбе приобрела светло-зелёный оттенок, затем ближе к оранжевому, а потом окрасилась в тёмно-синий цвет.

Лаборант ошарашенно уставился на колбу, Владимир замер, похолодев.

— И что это значит? — спросил я у них.

— Это признак умершего, — пробормотал лаборант. — Так ведь? Мне не мерещится?

— Нет, этого не может быть, — тихо ответил Владимир. — Иначе восставшего засекли бы приборы. Нет, определённо что-то вы сделали не так.