— Вы говорили, что вы хотите оценить жемчужины, — произнёс Захарченко, взяв в руки мешочек. — Я думал, что их будет больше. Хотя бы штук десять.

— Две жемчужины, — ответил я. — Пока это всё, что есть.

— М-да, негусто, негусто, — пробормотал в бороду Захарченко и высыпал содержимое мешочка на ладонь. — Так…

Оценщик нацепил на лоб оптический прибор, похожий на бинокль, затем покатал жемчужины по ладони. Захарченко так минуты две изучал то, что я ему передал. Я заметил, как глаза его плотоядно заблестели. Он не то чтобы был заинтересован купить их, он жаждал их заполучить.

Но на меня он взглянул без интереса. Он хорошо владел своими эмоциями, стараясь тщательно скрыть восхищение, промелькнувшее в его взгляде. Опыт у этого дельца, судя по всему, был солидным. Сейчас ещё, глядишь, торговаться будем.

— Позвольте поинтересоваться, а где вы нашли такие экземпляры? — бесцветным тоном спросил Захарченко, внимательно всматриваясь в меня.

Не буду же я ему говорить, что их у меня питомец производит. Да и вообще, какая ему разница, откуда я их достал?

— А зачем вам это знать? Допустим, нашёл, — ответил я.

— Я могу их у вас купить прямо сейчас. За большую жемчужину я дам не больше десяти тысяч рублей. Большего она не стоит. За маленькую — в два раза меньше, — произнёс оценщик.

— Не устраивает, — ухмыльнулся я. — Верните их и я обращусь к другому оценщику. Их в нашем городе достаточно.

Мои слова изрядно напрягли Захарченко. Он вздохнул, затем вновь всмотрелся в жемчужины. Думает, сколько предложить, чтобы я не отказался.

— Хорошо. Тридцать за большую, двадцать за маленькую, — выдавил оценщик.

— Восемьдесят за большую, пятьдесят за маленькую, — предложил я свою цену.

— Послушайте, я и так пошёл вам навстречу, — начал разглагольствовать Захарченко, блеснув хищным взглядом. — Другие дадут вам гораздо меньше. Но… вы им не продадите напрямую. Они отправят вас к скупщикам, с которыми работают. А это дополнительные риски, согласитесь?

— Я готов рискнуть, — холодно ответил я. — Возвращайте жемчужины.

— Пятьдесят за большую и двадцать за маленькую, — процедил оценщик. — Это моё последнее предложение.

Я прикинул все «за» и «против». Похоже, что я большего и не выручу за жемчужины. Взгляд оценщика был крайне расстроен. Если это не реальная цена за такой товар, то очень приближённая к ней. Хотя та жемчужина, что поменьше, светила чуть ярче, значит, и стоила чуть дороже.

— Тридцать за маленькую — и по рукам, — протянул я ему руку.

Захарченко взял паузу, ещё раз всмотрелся в блестящие жемчужины.

— Хорошо, чёрт с вами, — пожал он мне руку. — Итого, получается, семьдесят тысяч рублей.

— Восемьдесят, — поправил я ушлого торговца. — Пятьдесят плюс тридцать.

— Ах, да, — улыбнулся он. — Прошу меня извинить, конец рабочего дня, сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул я.

Понимаю, что ты хотел обуть меня на десятку. Но не на того нарвался. Я своего никогда не упускаю и обманывать себя не позволю.

Оценщик вызвал своего помощника, который вытащил из кармана пачку пятитысячных купюр и отсчитал шестнадцать, передавая их Захарченко.

— Подпишем бумагу о купле-продаже, и деньги ваши, — обратился ко мне оценщик, доставая из ящика образец договора.

После того как поля все были заполнены, а я расписался там, где были поставлены галочки, оценщик довольно улыбнулся.

— Если у вас появятся ещё такие ценные находки, милости прошу в свою контору, — произнёс он.

— Если появятся — буду иметь вас в виду, — пообещал я. — Но есть ещё один предмет, который я хотел бы оценить.

Вытащив из-за пазухи белую коробочку, я положил её на стол. Захарченко открыл её, затем посмотрел на артефакт. После накинул на глаза свой бинокль и принялся изучать.

— Это клык, причём очень древнего магического животного. Я бы даже сказал, доисторического млекопитающего. Возможно, этот клык имел определённую ценность, но в данный момент я не вижу в нём ничего особенного, — озадаченно пробормотал Захарченко, откидывая вверх механические окуляры.

— Но артефакт блестит, — заметил я.

— Блеск есть, это я увидел. Остаточный магический фон, — ответил оценщик. — Но он настолько незначительный, что смысла не вижу воспринимать это как нечто ценное. Хотя… в музее с радостью приобретут этот клык в виде экспоната. И даже вручат вам чисто символическое вознаграждение. Думаю, тысяч пять, не больше.