– Дэвид, нам нужно выбираться отсюда.

– Мина, почему ты не фотографируешь? Нам нужны фотографии.

Мина погладила тяжелую камеру, висевшую у нее на шее, и подумала о том, чтобы бросить ее, но не смогла. Она была ее частью и стоила столько же, сколько ее машина - не то чтобы ее десятилетний "Пежо" многого стоил. Она вздохнула и сделала фотографию разбитого "БМВ". Ракурс усиливал дезориентирующее ощущение от аварии. Она позаботилась о том, чтобы запечатлеть и потрясенного водителя. Затем она намеревалась сфотографировать горящую кофейню на углу улицы, но когда она посмотрела в видоискатель, то увидела нечто такое, что заставило ее обратить на это внимание.

Внутри здания лежала молодая женщина, зажатая под опрокинутым столом. Она кричала о помощи, пока пламя подбиралось к ней.

Мина поняла, что снимает чужие страдания вместо того, чтобы попытаться помочь, поэтому она повесила камеру на шею и помчалась к горящему кафе, даже когда Дэвид кричал ей, чтобы она вернулась и сосредоточилась на своей работе.

У молодой женщины, запертой внутри, была сломана нога - левая ступня была направлена назад.

– Помогите мне, пожалуйста!
– умоляла она, глаза опухли от боли и слез.

Мина схватилась за край стола и напряглась, чтобы поднять его. Огонь находился в задней части комнаты у стойки обслуживания, но он был достаточно жарким, чтобы заставить ее вспотеть. Девушка вскрикнула, когда вес переместился на ее лодыжку. Мине пришлось стиснуть зубы, чтобы не уронить стол, потому что он оказался тяжелее, чем казалось. Слишком тяжелым.

– Больно, больно.

– Я знаю, что больно, - сказала Мина, напрягая все свои силы.
– Ты можешь освободиться?

– Нет, больно.

Руки Мины дрожали - она не могла больше держать стол. Со стоном она приподняла его еще на несколько дюймов, но это было все, что у нее оставалось.

– Как насчет сейчас...? Ты можешь освободиться?

Девушка закричала в агонии.

– Я не могу! Больно...

Костяшки пальцев Мины скрипели. Вопрос был только в том, что сдаст первым - руки или бицепсы.

– Тебе нужно двигаться. Я не могу держать!

– Больно.

Стол начал шататься. Мина больше не могла его держать.

Пламя подбиралось все ближе.

Ей пришлось бы бросить стол и бежать. Она не могла помочь девушке.

– Мне жаль, - сказала она.

Внезапно тяжесть в ее руках уменьшилась.

– На счет "три", - сказал Дэвид, теперь стоявший рядом с ней.
– Раз... два... три!

Вместе они толкнули стол вверх и вверх. Он упал на девушку, и она закричала от новой боли, но теперь в ее крики вкрался намек на облегчение. Они схватили ее под мышки и вытащили из ресторана на тротуар. Никто не пришел на помощь и даже не обратил на нее внимания, потому что у каждого в толпе было свое место, и оно единодушно находилось далеко отсюда.

Мина и Дэвид отступили с Оксфорд-стрит на юг, в Сохо, когда ворота открылись, избежав первоначальной резни, но они не избежали массового бегства из города. Все в Лондоне знали, что на них напали. Никто этого не понимал, что еще больше усиливало их панику. Они дошли до театра Сохо, прежде чем затормозить, а затем направились на запад, на улицу Мирд, чтобы перевести дух.

– Как тебя зовут?
– спросила Мина девушку, пытаясь остановить ее крик и привлечь внимание.

– Г-Габби.

– Красивое имя. Габби, нам нужно идти. Я знаю, что у тебя болит нога, но ты должна прыгать так быстро, как только можешь.

– Мы не можем взять ее с собой, - сказал Дэвид.
– Нам нужно работать.

Мина посмотрела на него.

– Я больше не буду фотографировать, Дэвид. Мы должны убираться отсюда.

Дэвид посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Это новость века и всей истории человечества. Ты хочешь быть сторонним наблюдателем или фотографом, чьи снимки останутся в архивах человечества до конца времен?

– Я хочу быть одной из выживших. Именно поэтому я ухожу отсюда и забираю с собой Габби.

Дэвид взмахнул руками и почти комично топнул ногой.

– Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, девочка. Подумай об этом.

– У меня не будет остатка жизни, если я буду здесь торчать.

– Мы все умрем, - стонала Габби.
– Они придут, чтобы убить нас.

Мина схватила девушку за голову и заставила ее сосредоточиться.

– Габби, у нас все будет хорошо. Двигайся как можно быстрее, хорошо?

Они продолжили движение на юг к театральному району, Мина поддерживала Габби, а Дэвид шел позади и жаловался на то, какую ошибку она совершает. Отчасти она задавалась вопросом, поступил бы настоящий фотожурналист так, как предложил Дэвид, и продолжил бы снимать. Фотографы в зоне боевых действий каждый день смотрели смерти в лицо, но она предпочла бежать. Но здесь все было по-другому. Это не было похоже на ситуацию, когда от репортера ожидают, что он будет сидеть здесь и документировать.