Шрифт:
— Барышня, Вы уж не отходите от неё тама-то…Я со старой госпожой буду, могу и не доглядеть…И это, может, лекарку-то…Приплатить, да и пусть у нас поживет эти-то дни…
— Отправь завтра к ней, момо Го! Береженого боги берегут!
На похороны мы отправились всей семьей…
Народу — чуть не вся столица отметилась: выражали соболезнования родителям, а на выходе судачили (наши слуги ловили сплетни, а как же!), что младший Лян накануне проигрался вдрызг (его из игорного дома стражи доставили и что-то старшему сказали, отчего тот побледнел и стоял долго молча посреди двора), с отцом ругался — стены дрожали, потом ушел к наложнице, посылал за вином несколько раз… А поутру нашли его на берегу пруда, почему-то голого…и с мечом в руке, наложницу Фан — мертвой в комнате, и тоже…голую, но с открытыми глазами. Страсти какие!
Лян-дарен в траурном зале, затянутом белыми полотнищами и уставленном белыми хризантемами, выглядел… собранным, ни кровинки в лице, но…Вот нет у меня другого слова — собранным, вроде как принявшим случившееся. А Лян-фурен…Накачали ее чем-то, видимо: сидит, в одну точку смотрит, молчит…Гроб зятя закрыт, гроба Лули нет…
Мы подошли, поклонились по очереди, и вдруг эта статуя, свекровь сестры, как проснулась: взревела, на Чен Юнь набросилась и давай за волосы таскать!
— Это все из-за тебя, проклятая девка! Все из-за тебя! Ложись к нему, служи ему на том свете! И детей твоих туда надо отправить…Раз он умер, и вам не жить! Не жить вам, я не позволю… — орала невменяемая тетка, мы оттаскивали от неё сестру, но откуда силы взялись у этой худосочной: вцепилась — не оторвешь!
С трудом оттащили беременную, увели…Но самое странное и страшное, что Лян-старший за время потасовки даже бровью не повел, рукой не двинул — слуги угомонивали сумасшедшую мать покойного, посылающую проклятия нам в спину…И я испугалась не на шутку… «Муж и жена — одна сатана… Кто знает, чего он может дальше выкинуть…»
Дорогой я следила за отрешенной, замкнувшейся сестрой, и росла у меня в душе тревога…Что-то будет…
Роды начались вечером и шли они…трудно. Дун Сяо, своевременно прибывшая в дом, вначале не проявляла сильного беспокойства, а к рассвету…засуетилась.
— Что? Говори! — с акушеркой и вызванным ею лекарем Сюном общалась я: госпожа Гу…не изволили беспокоиться! Мужики сидели в кабинете, бабушку момо Го отвезла в полночь к ней во двор.
— Барышня… У госпожи слишком слабые схватки…Ребенок…может пострадать… Она… понимаете, она…не хочет! Стараться не хочет! Она как во сне…В сознании, да, но…будто бы далеко где-то…И тело не её…
— Что можно и нужно сделать?
— Я…могу…поставить иглы, чтобы усилить родовую деятельность…Но не уверена, что она…выдержит — Дун Сяо дрожала, но была готова рискнуть…А мне предстояло взять ответственность за непростое решение…Мать-то самоустранилась, про мужиков…Они в данном случае бесполезны.
— Она в сознании, говоришь?
— Мне кажется…она чувствует себя ненужной…Она как приговорила себя…Я такое уже видела…Обычно так женщины…нелюбимые в семье или…изнасилованные…себя ведут… Они перестают…хотеть жить, понимаете? — Дун Сяо расплакалась. — Она могла бы родить нормально, срок…достаточный… Пусть чуть раньше… Я бы справилась! Но она…не хочет…
— Дун Сяо, соберись! Что я могу? — меня трясло, натурально колотило, но я…не могла бросить Чен Юнь!!! Пусть к такому меня жизнь и не готовила, я не могу…допустить…
— С ней надо говорить, барышня Гу! Звать, уговаривать…Матери обычно… — «Матери?!!!Будут тебе матери!»
— Сколько еще можно…тянуть?
— Думаю… пол-шиченя, не больше…
Глава 82
Я неслась в сторону дома матери Чен Юнь на крыльях…не любви, нет! Ярости!
«Если эта сука недотра…нная сейчас в постели — вытащу за волосы на х…! Королева, бл… в изгнании! Обиженка…ху…ва!»
Двери я просто выбила ногой, служанки поркснули в стороны…Ян Линь сидела на кровати, одетая и…грызла кончик носового платка! На меня уставилась как на демона присподней…
— Идем со мной, быстро! — схватила я ошеломленную госпожу Гу за руку и потащила за собой. Она попыталась вырваться, но куда там! Меня хрен остановишь!
— Ты что делаешь, Чень Ю? Отпусти меня сейчас же! — вдруг закричала Ян Линь. — Я никуда не пойду с тобой!
— Пойдешь, дорогая матушка, а не пойдешь — побежишь или я тебя пинками погоню!
— Ты, ты…Что ты себе позволяешь? — вытаращилась, дергается, злится. — Не смей! Ты не моя дочь, чтобы…
— Верно, я не твоя дочь! А вот твоя дочь стоит одной ногой в могиле, пока ты тут обиженку из себя строишь да сопли на кулак наматываешь! Ишь, гляньте на неё! Сбежавшая от проблем хорошая жена, бросившая дочь в беде эгоистичная мать, оставившая больную свекровь сноха — по всем статьям образец для подражания, светоч добродетели! Или тебя больше задело, что новая невестка любименького сыночка тебе не стала жопу лизать, а проводила со двора? Поэтому ты тут страдалицу корчишь и всем в душу плюёшь, да?
Ян Линь от услышанного офигела настолько, что и сказать ничего против не могла. В глазах её плескался ужас…Мелькнула мысль, что она догадалась, кто я… «Да плевать, все одно я тут долго не останусь! По любому…» — неожиданно подумала про себя.
— Идешь или я тебя потащу, госпожа Гу? Считаю до трех! Раз…
Глядя друг на друга в упор, заговорили одновременно:
— Что с…Чен Юнь? Что…с ней? — выдавила из себя госпожа Гу.
— Роды затянулись…Она впала в прострацию…Акушерка боится, что…она не сможет…справиться — пробормотала я, прислонившись к косяку и отпустив «маменьку». — Её надо…уговорить, заставить захотеть…жить. Иначе плохо все кончится…