Мужчины смотрели на меня с усмешкой, но я не меняла положения тела и выражение лица «прелесть, какая дурочка».

— Ты видела сегодня Ма Шен Ли и Хэ Ки? — спросил генерал-батюшка, и тон его был…странным: то ли недовольным, то ли заинтересованным.

— Да, отец, братья могут засвидетельствовать, что эти господа крайне невоспитанные и грубые молодые люди. Неужели именно их Вы видели моими мужьями? То есть, ког о из них Вы прочили мне в супруги? Наглого и пошлого толстяка Ма, готового использовать меня в качестве свиноматки, или нищего карьериста Хэ, чьи родители видят во мне источник финансового благополучия? Неужели я настолько Вам мешаю самим фактом своего существования, что Вы готовы кинуть меня в огненную яму, лишь бы избавиться от приемной дочери? Что я сделала не так? — добавила драмы в голос, открыто глядя на главу семьи (увы, слез выдавить не получалось).

— Отец, признаю, я была неправа в прошлом, но я старательно работала над собой эти три с лишним года! Я никуда не выходила, ни с кем не общалась, только со слугами в поместье, я ухаживала за бабушкой, занималась рукоделием и огородом, я не требовала больше, чем Вы выделяли на мое содержание! Если уж Вам столь ненавистно мое присутствие в семье, исключите меня из родословной, и я покину клан Гу в тот же день! — мне удалось-таки вырулить на нужный тон и эмоциональную волну.

— Единственное, о чем прощу: позвольте бабушке уйти со мной! Мы привыкли друг к другу, кто еще станет заботиться о ней? Ваша новая жена или невестка-чужеземка, не говорящая на нашем языке? Судя по поведению наложницы…простите, второй госпожи, ей нет дела до матриарха, как и Вам, впрочем! Простите, но это так! Можете наказать меня, избить или еще что, но не лишайте будущего, отдавая замуж за таких…В монастырь… да, Вы можете отправить меня и туда, но не боитесь, что люди осудят Вас как жестокого человека, избавившегося от смиренной раскаявшейся приемной дочери просто потому, что она рождена в крестьянской семье? — я повысила голос почти до крика, что вполне соответствовало и накалу собственного гнева (я ведь правду говорила), ну и образу отчаявшейся сиротки, непроизвольно разыгранный мной.

Брови братьев лезли на лоб, отец сидел, ошарашенный моим напором и аргументами, а красавец уставился с явным любопытством. «Кто он, вообще, и почему сидит здесь?» — пронеслось в мозгу. В кабинете повисла тишина, нарушаемая моим тяжелым дыханием (ну, я же в образе?).

Наконец, генерал пришел в себя, кашлянул в кулак пару раз (стыдно стало?) и заговорил:

— Чень Ю, ты очень изменилась… — «Открыл Америку, надо же!»

— Но ты неправа — я не желаю тебе зла! — «Ага, просто не знаю, как избавиться».

— Сегодня произошла неприятность, кхм… — «Мягко сказано».

— Хорошо, что ты не попала…в беду… — вздохнул батюшка и отвел глаза.

«Так-так-так, с этого места поподробнее!»

— Что-то случилось? Слуги по дороге сюда отворачивались от меня и шушукались… На приеме произошло нечто…необычное? Почему Вы ничего не говорите? — прикинулась обеспокоенной. — Первый брат, я в чем-то виновата? Но Вы же слышали, что нес этот Ма? Да и второй не лучше…

— Ты ни в чем не виновата, Чень Ю — уверенно заговорил старший младший Гу. — Побудь несколько дней дома, а лучше — поезжай в деревню…

— Вы все-таки хотите меня прогнать! Отец, к чему эти танцы с бубном? — «Черт, вырвалось!» — Хорошо, давайте разорвем семейные связи и расстанемся! Вычеркните меня из родословной, я уеду, перестану мозолить вам всем глаза, и мы заживем каждый своей жизнью! — я опять экспрессировала, но я же нервничаю, реально!

— Не говори глупости, Чень Ю! — рявкнул генерал. — Признаю, я поторопился с этими женихами, но ты все равно выйдешь замуж, и не спорь! Пока отложим этот вопрос. Иди, на сегодня — всё.

Вот и поговорили. Упертый козёл! Стиснула зубы, опустила смиренно голову, попрощалась со всеми и вышла, распрями гордо плечи и чувствуя спиной чужой взгляд. Красавчик?

У Жунь Фань сидела на кровати, в темноте, и её ощутимо потряхивало от целого спектра эмоций: паники, возбуждения, стыда…Руки и ноги были ледяными, а вот лицо горело, сердце колотилось, и в голове стоял звон. Но девушка сдерживалась, чтобы не стучать зубами и в то же время не визжать от…счастья?

О, да! Несмотря на то, что ей пришлось пережить сегодня, она была счастлива! У неё получилось!!! Пусть её и будут осуждать, пусть о ней и будут сплетничать, даже презирать — рано или поздно это прекратиться, всё забудется, а вот её замужество отныне перестало быть просто фантазией нищей провинциальной родственницы второй жены знаменитого имперского генерала Гу, и совсем скоро станет реальностью! Ради этого стоило рискнуть всем…

А что до выплаканных слез, опухших глаз и носа, превративших её личико в свиную морду, испытанных страхов при беседе с грозным хозяином дома и услышанных оскорблений в свой адрес — разве это не малая цена за сытое и определенно лучшее будущее в качестве законной жены столичного аристократа и государственного чиновника (пусть и нищего, и низкоуровневого)? На такую партию нетитулованная провинциальная простушка У Жунь Фань вряд ли могла бы рассчитывать, не поступи так, как предложила ей тетка Нин Тинг, когда излагала свой план подставы приемной дочери генерала, по отношении к которой у второй госпожи Гу был зуб еще с давних времен?

Эту родную сестру матери Жунь Фань в семье почитали как богиню. Еще бы! Дочь бывшего командира военно-полкового подразделения была взята служанкой в дом известного генерала, где сумела втереться в доверие к его жене, была приближена ею, обласкана-обучена, после чего, предав госпожу (об этом говорили шепотом), пробралась в его постель и стала наложницей, а дальше, воспользовавшись раздором между супругами, и вовсе закрепилась в семье в качестве второй жены, родив генералу дочь, которых в клане Гу ценили даже больше сыновей!