Ох, опять я себе на больную мозоль наступила! В общем, я свою работу любила, несмотря на негатив от пренебрежительного зачастую отношения клиентов, и за долгие годы сумела выработать и железную волю, и командный голос, и экспресс-реакцию на форс-мажоры, и в людях разбираться и под них подстраиваться тоже научилась…

Поэтому натаскать пять (семь вначале) мальчиков-зайчиков, выбранных из пятнадцати пришедших на первое собеседование студентов Академии, было для меня не невозможно, но вымоталась я знатно.

Почему такой отсев? Все просто — дело в ментальности, по большей части… А еще в артистизме, как ни странно. Да, гид не только ходяче-говорящий путеводитель (помимо прочего), он — возбудитель интереса к тому, что показывает! А тут без собственной харизмы никуда…Ну и перед публикой выступать не всем дано — смущение, ступор, бубнеж под нос, деревянность — нет, такое не прокатит…Как и чрезмерное себялюбие в процессе…

Так вот, о ментальности. Когда я заговорила о формате и сути работы, сразу ушли трое из аристократов — не по чину. Еще двое не пожелали учиться у простолюдина (типа, мы сами с усами), трое не смогли (врали?) запомнить текст и использовать его гибко и живо, то есть, по ситуации менять последовательность подачи сведений, ориентироваться на запросы клиента и тд…

Оставшиеся…Смирилась с двумя симпатичными юнцами с подвешенными языками, но довольно нагловатыми и самоуверенными: решила — или обломаются, или уйдут, потому как явно предполагают высокую оплату и жаждут известности…

А пятеро мне понравились — знали, чего хотят, и готовы вкалывать, сбивая ноги и языки в кровь…Вот с ними и таскалась, от них требовала, их учила — говорить, служить, увлекать, изворачиваться и улыбаться, улыбаться, улыбаться, не переступая границ, не давая авансов и унижать себя…

Порой меня охватывала паника: а не замахнулась ли я на то, что здесь не будет иметь популярности? Как я перед красавчиком оправдываться буду — Цзян вложился в дело хорошо так: одинаковые наряды, кормежка, пока тренировались, аванс, рекламные щиты в нескольких местах города, «административный ресурс» (подмазал кое-кого кое-где)…И время, личное время…

Он был со мной, с нами каждый день! Без жалоб, замечаний ходил, ел, следил…

Сначала я немного раздражалась, а потом оценила: парни при нем были более собранными, ждали его реакции даже больше, чем моей…Старались и мажорики…

Короче, Цзян Чан Мин был моей опорой в прямом и переносном смысле: помимо воздействия на учеников (И как ему удавалось? Видно, он и, правда, известная фигура среди столичной молодежи), он несколько раз чуть ли не на руках доставлял меня, измученную, домой — Шеньки по очереди со мной «гуляли», и тоже выматывались…

Так или иначе, но к Ци Си отряд «птиц-говорунов» был готов — в общем и целом. Чтобы парни не перенервничали, распустила группу отдохнуть, успокоиться, да и сама в том же нуждалась. Дебют решили устроить как раз в праздник, а за пару дней до него провести одним из маршрутов Торная и ученого-ирани, где я буду просто человеком в толпе, главным станет один из новоявленных гидов, самый ответственный, Пэй Вень Янь, чьё имя «заботящийся о близких» и располагающая к себе внешность и манеры внушали мне уверенность, что всё пройдет хорошо.

Но тревожилась я всё равно…Поэтому и уехала в пригород — релаксировать.

В деревню я ездила, но там, в основном, отсыпалась и отъедалась, и даже в часы общения с пожилыми подругами пребывала в некоторой отключке, и особо в их повседневный быт не вникала. Прошло мимо меня и то, что Гу Чен Ян фактически переселился в мое поместье, твердо вознамерившись перенять опыт ухода за мастифами у Рама…

Да и вообще, как я позже осознала, самому непосредственному и открытому брату Гу пребывание в деревне, на природе, очень нравилось, как и общение с бабулей и маркизой. Впрочем, и им обеим присутствие очаровательного, непосредственного и искреннего парня здорово помогало чувствовать свою нужность и радость жизни.

Но этот «перпетум мобиле» не сдержался и притащил с собой мающегося от перемен и непривычного окружения Торная, и не пожелавшего сидеть в чужом доме Низами-бэя. В результате пожилое поколение нашло друг друга, образовав триумвират по воспоминаниям о прошлом, хоть и разном, и размышлениям о несовершенстве мира, молодого поколения и далее в таком духе…

Ученый-раб (о его статусе вслух не говорили — зачем?) из Мараканды совершенно очаровался всем увиденным, был галантен и внимателен к пожилым дамам, развлекал их рассказами о других странах и народах, замещал госпожу Мэй в качестве чтица (подруги нашли для себя такой способ времяпрепровождения очень подходящим и читали мои романы!), и однажды обратил внимание обеих на возможность оригинального способа общения с всё еще не вернувшей дар речи Гу-фурен.

Нет, кое-как бабушка издавать осмысленные звуки начала (в этом определенно заслуга маркизы, вернее, её присутствия и доброжелательного отношения), но этого было мало.

— Уважаемые ханым (госпожи), простите ничтожного за дерзость, но что если…Гу-ханым будет указывать на иероглифы в тексте, из которых она желала бы сложить то, что хочет сказать? А Вы, Фэй-ханум, будете их записывать? Это, конечно, не привычная речь, простите, Гу-ханым, но… — склонившись в поклоне, выразил мнение Низами-бэй