— Ну-у-у-у… Понимаешь, тут такая штука… — Миктлан, замолчал, словно взвешивая, принимая какое-то решение, и продолжил: — Я, видишь ли, не с самых малых лет в интернате. «Дети Тлалока». — и замолчал.

— О-хо-хо… — только и оставалось вздохнуть-протянуть мне.

«Дети Тлалока». Теперь становилось понятно и откуда такое диковинное имя у Микта, и знания о Пределе, которых никак не может быть у простого воспитанника интерната. Светлый произнёс название ныне несуществующего, уничтоженного ордена. И уничтожен он не в результате расширения Зоны Предела, не из-за проявления спящей Аномалии, не нашествием Зверей. Уничтожен он Корпусом Воинов Предела. Почему?.. По тем газетным заметкам, что встречались мне в библиотеке, уничтожили его якобы из-за связей с Ренегатами, из-за практики запретных техник развития-прокачки. Но так ли всё на самом деле?.. Сомневаюсь. Вероятно, Микт может точно ответить на этот вопрос, но, глядя на его резко осунувшееся, посмурневшее лицо, что-то не хочется дальше развивать тему. Во всяком случае — не сейчас.

Насколько помню, истоки ордена восходили к почти древним временам, к моменту появления Первых. Что и неудивительно с таким-то названием! Чувствуется, что основатели его — те ещё знатоки и любители мифов и легенд народа ацтеков. О чём намекало не только название, но и сама их вера. Основной её постулат в том, что Сила Предела — невидимая, пролитая другим богом кровь Тлалока, и миссия каждого члена ордена — собирать эту силу, а после смерти — вернуть своему господину. И девиз звучал под стать: «Предел — это кровь Господина! Мы — те, кто собирает её в кулак!». В качестве эмблемы использовалась капля воды с глазом внутри — знак того, что Тлалок всегда наблюдает за всеми. За своими последователями и за еретиками, то бишь за всеми остальными людьми. Вообще всеми. И потому, как сюда могли затесаться какие-то якобы запретные техники развития или связи с Отступниками — большой вопрос, ведь они для «детей» как раз богомерзкие отродья. А капля — символ самой Силы Предела, что собирается последователями частица за частицей.

Пока выуживал из памяти историю о произошедшем с орденом, вторая рука окончательно онемела, и чтобы одному не страдать, а Микта отвлечь от явно тяжёлых мыслей, в которые тот погрузился, уронил перед его глазами эту жемчужину. Интересно, а знает ли Миктлан, как использовать Ядро? Тоже отнесём к списку будущих вопросов. А может, он и про Воплощение что-то расскажет?.. Впору тоже заводить блокнот, только не для зарисовки Зверей, а для записи всех вопросов, которые хочется задать; загадок, на которые найти бы ответы…

Сам же вернулся к распотрошённой тушке и, подняв её, осознал одну важную деталь, которую, поглощённый азартом, совершенно упустил из виду. Дрова. Чтоб приготовить добычу, нам нужно топливо. Если средство для розжига и на чём приготовить у нас найдутся, то вот с тем, что поджигать, — пусто и грустно.

Что ж, решим и эту проблему! Иначе Голодная Смерть точно приберёт нас к рукам. Чего не хотелось бы…

С тоской и некоторой надеждой ещё раз окинул взглядом кусок берега, на котором расположились. М-да! Ни сухого кустика, ни веточки. Бесперспективняк.

Сместил взгляд к ближайшему ивняку, выискивая хоть одно мёртвое дерево, и удивлённо замер. При первоначальном осмотре ивняка в глаза бросались те серебристые экземпляры, что будто дышали, а мелкую поросль мы разглядывали лишь мельком. Теперь, при более пристальном рассмотрении, оказалось, что вокруг этих серебристых ив образовывался круг сухостоя — похоже, они не только дышали, но и вытягивали жизнь — здесь сразу возникла ассоциация с теми чёрными кристаллами — из своих менее удачливых собратьев, осмелившихся слишком близко подобраться к их владениям. И кому-то из нас придётся повторить их ошибку.

Оглянулся на Микта. Тот всё также сидел возле снастей, но уже перекатывая обнаруженную мной жемчужину из руки в руку. Ага, жжётся! И похоже, что сейчас из него помощник совершенно никакой, так что придётся действовать в одиночку, и потому предупредил его:

— Миктлан, я отойду ненадолго.

В ответ получил кивок, а уточняющих вопросов — куда, зачем — нет. Вздохнул, покачал головой — оказался прав. Похоже, придётся позже заняться приведением в чувство товарища.

А пока подхватил пару кусков от рыбьего черепа и направился к ивняку. Зачем мне эти части? Ими решил на всякий случай проверить реакцию дерева на некогда живую плоть. Паранойю свою надо холить и лелеять!

Выйдя из-под укрывавшего нас яра, вновь ощутил, как начинают выжигаться глаза от яркого свечения синего кристалла. Похоже, что для дальнейшего пути нужно что-то укрывающее для головы придумывать. Оставил зарубку в памяти об этой мысли и постарался сконцентрироваться на текущей задаче. Шагал осторожно, смотря под ноги, иногда замирая и постоянно оглядываясь. Вот бы ранее так действовал — многих бед бы миновал…

Взобравшись по спуску к ивняку, остановился у его границы — заходить в него наобум не стал. От его края до центрального дерева метров двадцать было. Далековато! Пришлось размахиваться посильнее, чтоб бросить один из прихваченных кусков поближе к центру. И замер в ожидании реакции. Та долго ждать себя не заставила. Насколько смог рассмотреть на таком расстоянии, да ещё и в неприятном жгучем свете, кусок начал быстро иссыхать, пока не превратился в полностью обезвоженный, совсем блёклый. Чего-то подобного подспудно и ожидал. Само же дерево дополнительных активностей не проявило. Тут хотел бы похвалить себя за идею с кусками, вот только сглупил в другом — нужно было взять с собой и остатки бечевы, тогда бы подвязал кусок к ней и вытянул его обратно. И получил бы сейчас ещё и тактильную информацию об изменении плоти, и не пришлось бы страдать с этим вглядыванием в мелкую точку на расстоянии. Что ж, похоже, придётся вернуться, заодно и ещё пару новых кусков прихватить — больше испытаний провести получится.

По возвращении застал картину нашего временного лагеря без изменений, так что не стал даже обозначать своего присутствия, забрал всё необходимое и двинул обратно. Там, у ивняка, к новому куску прицепил бечёвку и закинул, повторяя первый опыт. Такая вот импровизированная «рыбная ловля» вышла. Дождался усыхания и потянул назад. Переживание о возможной хрупкости не оправдалось — кусок при вытаскивании не рассыпался трухой. Достал, поднял и ощупал. Да, хрупкости тут совершенно нет места — он настолько окаменел, что им и убить кого можно! Размахнулся и посильнее ударил по одному из камней поблизости. Крепкость, твёрдость на удар тоже оказались на высоте — не рассыпался, не раскололся. Всё-таки люблю я бежать впереди Неостановимого быка — в фантазиях уже наловил пару новых рыбёх и пришёл сюда для их засушки в дальнейшую дорогу. Не Судьба.