Я спросила, чем могу помочь. Таисья выдала мне набор столовых предметов, и я, как, прости господи, приличная горничная в поместье какого-нибудь лорда, стала полировать серебряные ложки и вилки.

– Тай, можно мне с твоего телефона позвонить? Хочу узнать, как там Танюшка.

– Нормально там твоя Танюшка, – буркнула Таисья, но телефон достала. – Недолго только.

– Там надо сначала с воспитателем связаться, а потом...

– Доведешь девчонку, плакать будет, к тебе проситься. Сама тут сопли разведешь.

Моя рука застыла над экраном. Таисья была права.

– Заработаешь, купишь себе телефон и болтай на здоровье!

– Тоже верно...

Мне хотелось поговорить с ней об Ольге, но тут ведь тоже самое – толку ноль! Ни она, ни я не можем повлиять на хозяйку. Сцена, конечно, в холле произошла отвратительная... Ни слова ни говоря, Таисья, ползая на коленях и кряхтя, вытерла лужу, затем обработала паркет специальным составом.

Макара я нашла в комнате. Он уже лежал в кровати лицом к стене, а когда я подошла к нему, что-то буркнул и накрылся одеялом.

Приехал Дмитрий. Я увидела его через окно и сразу поднялась. Вдруг ему не понравится, что я околачиваюсь на кухне, да еще и выполняю чужую работу. Мы столкнулись с ним в холле. В его руках была папка, скользнув по ней взглядом, я почему-то вдруг решила, что в ней мои анализы.

– Добрый день, Дмитрий, – кивнула я и пошла к своей двери.

– Рита, задержись, – сказал он. – Зайди ко мне в кабинет.

Я пошла за ним в ту самую комнату, где проходил мой «допрос». Встала у стены, не решаясь сесть. Дмитрий положил папку и обернулся.

– Как дети?

– Все хорошо. Мы поели, погуляли... То есть, мальчики поели, погуляли. Я занималась с Ваней логопедическими упражнениями. Он звук «р» плохо выго...

– Я понял. В общем, Михаил Айвазович велел выдать тебе аванс. – Он достал из внутреннего кармана куртки кожаное портмоне и вытащил несколько купюр. – Бери.

Я не поверила своим глазам. Подошла ближе и оглядела несколько пятитысячных.

– Ольга Валентиновна сказала, что мой оклад двадцать пять тысяч. А здесь... – Навскидку я насчитала штук двенадцать купюр. – Аванс – это максимум половина. И работаю я всего лишь...

– Ты прикидываешься? – Нахмурился Дмитрий. – Бери!

– Нет, я не могу, – отступила я и помотала головой.

– Тогда бери столько, сколько считаешь нужным, – усмехнулся он и прищурился.

Я сглотнула, все еще не решаясь прикоснуться к деньгам. С одной стороны, я планировала их честно отработать, но с другой... Что тут думать, мне нужно было купить телефон и положить на него деньги. Мой старый остался в доме Артура и, скорее всего, был уже выброшен. Там и номеров-то было всего ничего. Даже если бы Артур стал бы искать меня по ним, то вряд ли нашел. Матери Таисьи я сказала, что телефон у меня украли, и чтобы она удалила мой номер.

Я все еще медлила, не зная, как поступить. Дмитрий молчал и смотрел на меня.

– Я возьму только то, что полагается, – наконец тихо сказала я и взяла две купюры. – Спасибо большое, Дмитрий.

Он криво усмехнулся.

– Я могу идти?

– Иди.

Выдохнув, я поспешила обратно на кухню.

– Тая, я получила аванс! Могу тебе заплатить! – Объявила я и помахала перед носом удивленной Таисьи купюрами.

– Ну, прям разбогатела! С зарплаты отдашь, – покачала она головой.

– Конечно!

Не знаю, почему, но я испытывала радость. Теперь мне нужно было попросить у хозяина даже не выходной, а всего пару часов, чтобы съездить в город. Желательно, сделать это тогда, когда мальчики на дневном сне и Таисья в доме. Как бы там ни было, но она все равно лучше за ними присмотрит, чем их мать.

Рита

До вечера я старалась не думать о том, как попросить хозяина о выходном. Конечно, этим я должна была озаботиться еще в первый день, когда Ольга принимала меня на работу. Сейчас-то я уже понимала, что Ольга – напыщенная и своенравная, у нее семь пятниц на неделе, к тому же дурной характер. У Кречетова, пожалуй, не лучше, но он хотя бы может адекватно мыслить. Мне хотелось в это верить, но случиться могло всякое... Жизнь научила меня быть осторожной, но и цену взяла высокую. Впрочем, я все еще видела в ней много чего хорошего. Взять тех же мальчишек, Макара и Ваню, уму непостижимо, какие они удивительные... Возможно, я так думаю, потому что мне их очень жаль. Я хотела бы, чтобы они росли в теплой обстановке. Чтобы с ними играли, обнимали и любили... Не так, как их мать, под воздействием винных паров, и не так, как их отец, желая вырастить себе достойную смену. Если у меня когда-нибудь будут дети, то...

От этой мысли в последнее время на меня нападает тоска. Мне страшно признаться самой себе, что я вряд ли смогу стать хорошей женой и матерью. И вовсе не потому, что у меня было трудное детство или плохой пример перед глазами, просто я не могу верить мужчинам. Опыт мой невелик, но повторять его мне бы не хотелось...

– Р-р-р! – Брызгая слюнями, подлетел ко мне Ваня. Щеки его покраснели от натуги, волосики на висках взмокли.

Вот уже полчаса он тренировал букву «р», изображая из себя льва, которого увидел на картинке. Макар посмеивался над ним и отмахивался, когда братишка с рычанием лез к нему, потому что был занят аппликацией. Я и подумать не могла, что Макар проявит интерес к такому занятию. У меня не было цветной бумаги, зато нашлись ножницы и канцелярский клей. В глянцевом журнале, оставшемся от моей предшественницы, оказались довольно крупные иллюстрации зверей и птиц. Это была статья про путешествия. Оттуда я и нарезала картинок. А потом Макар попросил найти дом и деревья. В общем, в альбоме он теперь строил свой идеальный мир, в котором мирно соседствовали слон, жираф и Чебурашка из рекламы фильма. Сначала он долго смотрел на ушастого зверька, а потом спросил, где такие живут. Тут уж я не пожалела эмоций и слов, чтобы рассказать ему историю Чебурашки и Крокодила Гены! Надо будет купить еще книг, решила я и тут же подумала, что с покупкой телефона можно и повременить, если что, а потом купить хороший, чтобы смотреть мультики... Хоть иногда.